Не знаю Рихтер ты или нет, но первый ход за тобой.
А затем просто растворился в воздухе.
— Что⁈ Но как это возможно⁈ — наперебой заголосили Бланш и Кристина, — куда он делся⁈
Ответила им Октавия. Она покинула свой наблюдательный пункт за соседним столиком и подошла к нам.
— А этот Николя не так глуп, — произнесла она, изучая освободившийся стул, — Существуют особые одноразовые артефакты, создающие голографическую копию, не отличимую от оригинала. Владелец может наблюдать через неё за происходящим вокруг и, разумеется, говорить.
Ведьмочка говорила со знанием дела. И не удивительно. Ведь именно клан Сципион такими артефактами и торговал. Я заподозрил нечто подобное примерно в середине нашей беседы. Слишком легко он пошёл в ловушку, а после слишком спокойно вёл себя для человека, к которому заявилась его смерть.
— Не слышала о таком, — удивилась Кристина.
— Ничего странного, — пожала плечами, Октавия, — об этом знают только те, кто может себе позволить его купить.
"— Вот скотина, — выругалась Бланш, — я думала он уже у нас в кармане. Значит так и сидит в поместье Катарины… крысёныш!
Наша княгиня была полна возмущения. После этой встречи и его хамских комментариев на её счёт, она стала ненавидеть Николя ещё сильнее.
— Ничего, выколупаем эту черепаху из её скорлупы, — заверил её я.
— Но жаль, что не удалось выманить его просто так, на приманку, — посетовала Вийон, — теперь неизвестно насколько ещё мы здесь застряли.
— Я думала, тебе нравится, — заметила Октавия.
— Мне нравится гулять, пить горячий шоколад, есть круассаны и смотреть на дуэли! А не вот это всё! — в сердцах призналась Бланш.
— Хочешь быть княгиней, люби и проблемы разгребать, — философски ответила ведьмочка, — вечно вы, Вийоны, только развлекаться и хотите!
Бланш вздохнула, но, как и всегда, спорить с Октавией не стала.
Расплатившись по счёту, мы вышли из кафе. Официантка и бармен, похоже, даже не успели сообразить, что здесь только что произошло нечто странное.
Так что они просто пожелали нам хорошего дня и выразили надежду, что вскоре увидят нас снова.
Отряд наёмников на улице потихоньку приходил в себя. А вот Симон, внезапно, заболел скромностью и решил не мозолить мне глаза.