Вы же маги жизни, в конце концов!
Похоже, что они вняли моему совету, и теперь испуганно отшатнулись от ревенанта, который, вдруг, решил их своеобразно подбодрить:
— Не бойтесь, даже если вы случайно умрёте, то продолжите служить Великому Князю Максимилиану Рихтеру. После принятия метки, ваше жалкое существование, наконец-то, приобретет смысл. Как и моё.
Я хмыкнул. Не помню, чтобы закладывал в него обязательство самоуничижаться. Неужели комплексы и психотравмы юриста последовали за ним даже в посмертие?
В любом случае, несмотря на ужас в глазах присутствующих здесь Вийонов, выбора у них не было.
И я начал ритуал.
* * *— Я надеялась, ты задержишься хотя бы до завтра, — расстроилась Бланш, когда я собрался на вокзал ещё даже до того, как закончился приём.
Но иначе мы рисковали не успеть на последний поезд.
— Мы и так провели в Вийон-де-Тур гораздо больше времени, чем планировали изначально.
Бланш вздохнула.
— Понимаю, но, честно говоря, мне немного страшно. Впервые после всего… что случилось, я окажусь так далеко от тебя.
— Я бы не стал тобой рисковать, если бы опасность была действительно велика. Но я не думаю, что мои враги сейчас готовы развязать войну. Кроме того, весь Вийон-де-Тур накрыт моей шпионской сетью. Лифэнь не пропустит, если в городе начнёт происходить что-то подозрительное.
— Да, — грустно кивнула Бланш, — конечно, я понимаю. К тому же, мы восстановили защитные заклинания в поместье, так что даже в чрезвычайно сложной ситуации, у меня будет время что-то предпринять.
"— Не волнуйся, красотка, — неожиданно обняла её Октавия, — ты гораздо сильнее чем думаешь. Ты справишься.
От неожиданности, Бланш едва не разучилась стоять на каблуках. Её колени задрожали, и она чуть не упала, но всё-таки вернула себе самообладание.
А я в очередной раз отметил, что между девушками сложились довольно странные отношения. И хотя Октавия постоянно подкалывает Бланш, но уж точно не позволит никому причинить ей реальный вред.
— Симон, — обернулся я ко второму из своих спутников, — ты точно не хочешь остаться здесь?
Я заметил, что он также испытывает к Бланш большую симпатию.
Но Фаверо упрямо стоял на своём.
— Надеюсь, мадемуазель Бланш меня простит, но я не имею права сворачивать со своей дороги, пока не выполню данный себе обет. Оставшись сейчас в её чудесной компании, я безусловно буду очень счастлив, но предам самого себя.