Темные тени нехорошей квартиры

Перестраивает потом в одну квартиру весь этаж. Сдает в аренду, просто так держит. Романов, елки. Я у него спрашивала: «Ты не к Кремлю подбираешься, чтоб взойти на престол?» Но он шуток на эту тему не понимает. Ну, и к нам зашел. То есть к Вальке, конечно, она шельма известная, что называется, центровая. Со всеми поговорил, она вроде ему дала от ворот поворот. Но какие-то делишки, как я поняла, у них были. А меня он увез. Что значит, почему женился? Я женщина видная, в его вкусе. Мне тоже пора было выходить за богатого… Терпела я его сколько смогла.

Ему нужна не женщина. Он это делает с самим собой. Ты просто предмет. Если называть вещи своими именами, он трахается, как онанист. Причем без женщины, мне кажется, у него дело идет лучше. Никто не мешает. Но ему надо, чтобы было, как у людей. Ну, это так, лирика. Про мать я несколько раз спрашивала, конечно. Ничего внятного он не говорил. Нет так нет. Но несколько раз я слышала, как он орал по телефону. Точнее, подслушивала. Было сильно похоже, что он с матерью ругался. Хотя мамой не называл никогда. Если она такая, как он, то просто ушла на покой, уехала от него подальше, живет где-то на свои миллионы. Наверное, не все ему отдала. Так что, я думаю, ты тут перемудрила.

– Вполне возможно. Но я никогда не бросаю мысль, если она появилась. Должна довести ее до логического конца. Это уже моя проблема, конечно, – улыбнулась Настя. – А в чем еще выражается то, что ты называешь больными мозгами Петра Романова? Ну, кроме нестандартного секса.

– Кроме нестандартного секса – все, что имеет отношение к сексу вообще.

По крайней мере, с женщиной. Пример. Я спрашиваю: «Как тебе в голову пришло стать гинекологом? Ты что, так женщин любишь?» Он отвечает: «Наоборот. Всю жизнь хотел им отомстить». Вот такой он доХтур. Я прочитала, что о нем пациентки пишут, – облезла.

– Да, я тоже читала. Странно, что мать не обеспечила его бизнесом раньше. Совершенно атипичная ситуация.

– Из чего делаем вывод, – потянулась и зевнула Марина. – Она жлобиха! Жалела сынуле единственному кусочек отщипнуть.

А он тихо ждал, локти кусал, бабам туда смотрел. От осинки не родятся апельсинки. Они друг друга стоят. У них свои счеты. И пошли бы они подальше. Все. Я поехала.

– Ты на Сретенку?

– Нет. Я в свою квартиру, которую мне Романов отделывает два года. Умрешь. Всю спальню облепили розочками, каждая с брюликами, типа роса. Там у меня Толька Васильев, сосед. Он рекламщик, считает себя художником, а сам пьяница и хулиган.