Бил, потому что она не могла понять, что нужно делать. Кстати, должен быть свидетель. Думаю, это нотариус. Она сказала, что кто-то присутствовал при подписании документов. Она считает, что это был полицейский, опять же призванный для ее спасения.
– Вы меня, конечно, размазали, – сказал Слава. – Типа мне тупо нужен труп. А я дело по факту заточения, истязания и покушения на убийство родной матери заведу. Вы в зкспертном заключении напишете, что он – псих?
– Ни в коем случае. Не сомневаюсь, что он постарается косить под невменяемого, хотя, конечно, тут и косить нечего.
– Марина могла что-то знать, – сказала Настя, – и тогда…
– Тогда он подозреваемый, – поддержал Сергей. – В убийстве Марины он с самого начала подозревается. Мы со Славой в этом качестве его и рассматривали.
– Да, конечно, – задумчиво сказал Александр Васильевич. – Тут все может быть…
– Тем более, – прервал его Сергей, – что он перед смертью Марины все время к ней лез – то с какой-то доверенностью, то на Новый год подвалил со своей коровой в ее квартиру.
– Я не все сказал, – произнес Масленников. – Виолетта говорила о том, что виновата перед сыном Петей еще и потому, что родила другого ребенка. Чуть ли не в пятьдесят лет. Она не любила предохраняться.
– Не понял? – переспросил Земцов. – И где он, второй наследник империи?
– Она говорит, что велела его убить. Ну, задушить, утопить сразу после рождения. У нее работала девушка Вера. Вот ее она об этом и попросила. Затем рассчиталась с ней квартирой.
– Ну, понятно, что крыша у Романовой давно слетела, хоть, по-вашему, по-умному, это и не Альцгеймер, – заметил Земцов. – Может, и другой ребенок в бреду ей почудился.
– А может, и нет, – сказал Сергей. – Марина Демидова была в близких отношениях с соседом Васильевым. Он постоянно оказывается в неоднозначных ситуациях.