Понял, что она в плену, но подробности, конечно, впечатлили… Ну, не может жить такая мразь, как он, и я не могу, зная, что он живет. Но для того, чтобы закрыть вопрос, я и еду сдаваться. Это лишает меня возможности возникнуть когда-нибудь и на что-то претендовать. Хотя менты бы никогда меня не вычислили. Я приехал на чужой машине, оставил ее неподалеку. Просто угнал чужую, раздолбанную тачку, в которой даже дверь не закрывается. Взяли бы владельца, разумеется. Я был в перчатках, хорошо спрятал винтовку, она на меня не зарегистрирована, так, по случаю досталась.
– Тогда зачем сдаваться? – сдавленным голосом спросила Лара. В ее мозгу судорожно металась мысль: не пустить его, переубедить.
– Я все это делал не для того, чтобы прятаться, а для того, чтобы решение было за мной. Вот и все. Ларочка, – он встал перед ней на колени. – Встретив тебя, я каждый день отменял свое решение. Ты для меня важнее жизни. Но справедливость, как я ее понимаю, оказалась еще важнее. Прости. Мне нельзя было ни начинать, ни продолжать наши отношения, но теперь ты понимаешь, почему я так себя вел.
– Ты имеешь в виду…
– Да. Если меня не станет, тебе просто ничего другого не останется, как вернуться к нормальной жизни.
– Хорошо, – сказала Лара. – Я поняла тебя. Но ты можешь сдаться через час, через три, через пять, завтра… Не горит, раз тебя все равно они сами найти не смогут, так?
– А зачем мне с этим тянуть?
– Чтобы побыть со мной, идиот! – в ярости крикнула Лара. – В последний раз. Чтобы я вспоминала это всю оставшуюся жизнь! Неужели непонятно?
– Я действительно идиот, – растерянно произнес Алексей.
Счастье было таким экстремальным, что им обоим казалось, будто это сон. Реальны лишь их экстаз и нежность. Они опять были одним существом, и им больно и тоскливо было распадаться на две половинки. Часы улетали, темнело, у Лары крепла надежда на то, что она удержит его… Но он вдруг встал, оделся, набрал номер:
– Добрый вечер. У вас там должны работать следователи.