Небольшое, с выступающими скуловыми и челюстными костями, как будто кожа стянута сзади. Глубокие глазные впадины, глаза, которые можно сделать на фото любой величины. Губы, которые без труда можно нарисовать и полными, и тонкими. Она и была моделью. Так они познакомились. Он ее снимал, рисовал, делал с ней рекламные ролики. Женился. Понял, что любви ни на грош. Ни у него, ни у нее. Уродовать фигуру беременностью она не собиралась. То есть то, что ему казалось нормальной семьей, им не грозило. А ему надоели ее просьбы выводить ее каждый вечер в свет, как скаковую лошадь.
– Сколько? – спросил он, не здороваясь. – Это я так, любопытства ради. У меня нет нисколько, и узнать это ты могла по телефону.
– Нет так нет, – низким, хрипловатым голосом сказала Надя. Когда-то ее необычный голос и свел его с ума, к сожалению или счастью, на недолгое время.
Она села на стул, распахнув полы шубы и вытянув длинные ноги, едва прикрытые клетчатой юбкой в складку. Толя отметил, что даже эта маленькая, как для ребенка, юбка на Наде смотрится стильно.
– Ты пришла на меня посмотреть? – рассмеялся он.
– Почему нет. Мы давно не виделись. Ты никогда не позвонишь, ничего не расскажешь.
– Ты о чем?
– Ну, Валентина-то ваша померла. Чуть ли не убили ее. Так убили или нет?"
"– Знаешь, – Толя смотрел на бывшую жену с удивлением, – мне как-то все равно. В смысле – пусть бы жила, конечно, но раз ее нет, то какая теперь разница. А вот тебя почему это волнует, не пойму? И откуда ты узнала?
– Просто интересно, – пожала плечами Надя. – Я узнала от Валеры, внука Валентины. Мы встречаемся.
– Так… Вот это с тобой и случилось. Я часто думаю, что творится в голове у баб, которые вешаются на шею мальчишкам вдвое моложе себя? Это что-то из области психиатрии?
– Какой ты хам.
– И давно вы вместе… выглядите?
– Не очень. Помнишь, я заехала к тебе в твой день рождения. Вся ваша коммуналка была в сборе. Он взял у меня телефон. Потом мы встретились… В общем, это наше дело, понял?
– Трудно, что ли.