Собиралась – значит, будет. Лара тщательно причесала длинные волосы, стянула их сзади резинкой, протерла лицо тоником. Обычно она это делала после умывания, до крема. Но раз – как на праздник, надо наладить другую систему.
Лара вышла в коридор и остановилась в удивлении. Дверь комнаты Валентины Николаевны была распахнута настежь, какие-то мужчины выносили оттуда тюки и клетчатые сумки, как на рынке. Вещи принимали два человека в форме дворников и тащили из квартиры. В центре коридора, как регулировщик, стояла Зина.
– Что происходит? – спросила у нее Лара.
– Ниче не происходит. Не видишь, люди свои вещи забирают.
– Это родственники Валентины Николаевны?
– А кто ж еще!
– Но ведь пока нельзя. Следствие идет. Комната была опечатана. Они спросили у следователя?
– Твое какое дело? – зашипела Зинка. – Явилась сюда нос свой везде совать.
– Это мое дело, – упрямо сказала Лара. – Я хочу, чтобы следствию дали разобраться во всем и найти убийцу. Не понимаю, что за спешка – все из комнаты вытаскивать, если там могут быть улики.
– Семен, Валера, она ваши вещи хватает! – завопила вдруг Зинка.
На пороге комнаты возникли два человека. Ясно было, что это отец и сын. Не то чтобы общие черты, скорее одинаковое выражение лиц. Как у людей, которым кажется, что все постоянно лезут к ним в карманы.
– Кто хватает наши вещи? – спросил тот, что с усами, глядя на Лару острым взглядом, который очень напомнил взгляд Валентины.
– Вы сын Валентины Николаевны? – из вежливости уточнила Лара.
– Да. А что?
– Комната опечатана была. Следователи просили ничего не трогать.
– Это все из-за нее, Семен, – ввернула Зинка.
– Может, мы сами разберемся, – неприятным металлическим голосом сказал сын Семена. – Никто бабушку не убивал, что вы тут напридумывали. Мы взяли из комнаты свои вещи, они нам нужны. А у бабушки было всегда высокое давление. И вообще это наше дело.
Лара вернулась в свою комнату и быстро набрала телефон Сергея. Рассказала все ему.
– Спасибо за звонок, – сказал он. – Я как раз у следователя. Это недалеко. У них там много еще сумок?
– Несут.