Извини, ты знаешь, я добрый человек, но, может, пусть они перебьют друг друга без тебя? Раз у них так пошло.
– В том-то и дело, что я не хочу ничего пропустить. Я вообще-то – подозреваемая, как и все. Приехала, и у Валентины в бутылке с настоем оказался яд… Нет, я, конечно, ничего не боюсь, тем более папа пригласил классного детектива, который общается со следствием. Но я могу, наверное, им помочь. Вот. Я сформулировала для себя и тебя свое нетерпение: я хочу быть в материале. Понимаешь?
– Нет. Ты не можешь быть в материале чужих преступлений, отношений, убийств, денег… Ты сама произнесла слово – ловушка.
– Да. Помнишь детскую считалку для пряток: «Раз, два, три, четыре, пять, я уже иду искать, кто не спрятался, я не виноват». В жизни все наоборот. В ловушке виноватым оказывается тот, кто спрятался.
– О чем ты! Кто и в чем тебя может обвинить?
– Да подсунут что-нибудь в комнату. Там живет настоящая мегера. У нее неадекватный сын. Остальных я не знаю. Мама, не думай об этом. Давай решим так: мне интересно досмотреть эту историю до конца.
Болезненную процедуру расставания они постарались сделать обыденной. Лара выбежала из дома, почувствовала, что подморозило, и не оглядываясь на окна, откуда смотрят родители, села в машину. Сразу успокоилась, как всегда, когда была уверена, что поступает верно. Было поздно, проезжая часть практически свободна, по крайней мере, до центра. На Сретенке она тупо воткнулась в пробку. Странную пробку.
– Оставьте меня в покое, – сказал он красивым баритоном. – Мне плохо и без вашего навязчивого сервиса. Извините, пробовал, знаю. Дайте мне возможность проститься с родной машиной, и я поймаю такси.
Он подошел к инспектору, который составлял протокол, что-то подписал, оставил свою карточку с телефоном. Оглянулся в надежде увидеть в пробке свободное такси.
– Я могу вас подвезти, – подошла к нему Лара. – Вон там моя машина. Сейчас все разъедутся.