Он мог отправить ее в пансионат за границу или устроить в стационар… Хотя ты, наверное, все это уже проверил, да?
– Да. Люди в этом случае должны оформлять документы, заказывать билеты, такси, регистрироваться. В больницах ее нет. Она не выезжала из страны.
– Действительно странно. Но у нее же были подчиненные, знакомые, есть какие-то соседи в других домах…
– Виталик поспрашивал в соседнем доме. Сказали, что она жила в этом особняке, потом исчезла. Романова иногда видят.
– Охранник не разрешит в двери позвонить? Там же мало квартир.
– Исключено. Если у Виталика не получилось, туда никто не пройдет.
– Если это так важно, почему бы не спросить у самого Романова?
– Да. Почему бы… Просто я люблю задавать вопросы, на которые знаю ответы, вот почему. Я уже искал по кладбищам. Не хоронили Виолетту Романову.
– А почему это так важно для тебя?
– Ну, как обычно. Все, что попадает под определение «странно», может оказаться ниточкой, которую я ищу. Простейший метод: потянуть за кончик.
– Но она же – свекровь Марины.
– Да. Они никогда не виделись. Она замужем за Романовым была всего год. Он ее к матери не звал, к ней в дом не приглашал. Романовой это было не нужно. Она такая.
– Покажи мне ее фотографию.
Сергей нашел фото Виолетты Романовой.
– Вот, самый последний снимок, который я нашел. Она открывает элитный салон – драгоценности, меха и даже галерея с подлинниками произведений искусства. Ей тут лет семьдесят пять. Как она тебе?
Настя очень внимательно смотрела на худую женщину с совершенно белыми волосами.
– А тебе как? – ответила она вдруг вопросом.
– Крутая мадам, что тут скажешь.
– И очень здоровая физически, вот что я тебе скажу. Нет мешков под глазами, одутловатости, даже пигментных пятен – всего, что выдает болезнь. Увеличь глаза, пожалуйста. Вот видишь, какая чистая радужка.
– Ну, в этом ты наверняка разбираешься, но права уже в том, что она всю жизнь занималась плаванием. В молодости была тренером.
– Может, она сознательно скрывается? Тогда и уехать могла по другим документам, и в другом месте жить…
– Смысл? Даже если в ее индустрии есть криминал, а он, разумеется, есть, и если кто-то на это вышел, то какой с нее уже спрос. Ей ничего не принадлежит. Ей много лет.
– Этот Петр у тебя тоже есть?
– Вот.