— У вас пять минут, чтобы убрать этот мусор с моей земли, — произнес я тихо, но они услышали меня так, словно я прокричал им это в самое ухо. — И передайте привет своему хозяину."
"Я развернулся и пошел обратно к дому, не дожидаясь ответа.
«Элегантно, Ваше Темнейшество, — прозвучал в голове голос дух-ИИ. — Хотя, пожалуй, для такого пустяка можно было бы и не тратить ценную энергию».
Мысленно с ней согласился. Это была пустая трата сил, но лишь так можно было ненадолго обеспечить себе долгожданный покой.
Глава 4
Стоя у высокого окна библиотеки, я смотрел на опустевшее место у ворот. Тишина, которую я так грубо и эффективно вытребовал у этого мира вчера, все еще держалась, но она была хрупкой, как тонкий лед на весенней реке.
Я предполагал, ощущал почти физически, как за пределами поместья во внешнем мире копится «шум» — слухи, доклады, расследования, планы мести. Мой недолгий покой был лишь затишьем перед новой бурей.
Я мысленно перебирал события последних дней. Каждый инцидент был как укус надоедливого насекомого — не смертельно, но оставляет зудящий след и отвлекает от действительно важных мыслей.
Дуэль. Фарс. Дешевое представление с участием напыщенного юнца, чьи амбиции многократно превосходили его талант. Его «коронное» заклинание, ревущее и сияющее, было апофеозом неэффективности — максимум спецэффектов при минимуме реального урона. И на отражение этой безвкусной показухи я был вынужден потратить драгоценные крупицы своей силы.
Арест. Громкие, полные праведного гнева вопли старика в мантии, который возомнил, будто его титул и его «закон» имеют для меня хоть какое-то значение. Он трясся от страха и ярости, выкрикивая угрозы, которые для меня звучали не более чем писком мыши. Итог: я потратил ценные нервные клетки на то, чтобы не засмеяться ему в лицо и не стереть его с лица земли одним щелчком пальцев.
Семья. Галдящий, истеричный «комитет по встрече». Эти существа, по недоразумению связанные с моим новым телом кровными узами, были обеспокоены не моей судьбой, а своим положением в обществе и кошельком. Их визгливые причитания о «чести рода» и потерянных контрактах были худшей пыткой, чем любой из ритуалов моих верховных жрецов.