С дуэли вернулся не тот Калев, которого он знал. Вернулся кто-то другой. Холодный, властный, абсолютно уверенный в себе. Существо, которое одним взглядом ставило на место его истеричных родственников, играло с дознавателем ФСМБ, как кошка с мышью, и превращало машины бандитов в прессованные кубы.
Степан не знал, что это было — божественное вмешательство, вселение духа предка или нечто иное. Но ему было все равно. Главное, что в род Вороновых вернулась Сила. И он, старый дворецкий, был готов служить этой силе до последнего вздоха.
Поэтому сейчас, обходя самые пыльные и захудалые антикварные лавки и магические развалы города, он не чувствовал унижения. Он чувствовал азарт. Список был абсурден для него, но не для его господина. Если господин Калев говорит, что ему нужен ржавый метеорит и треснувший кристалл, значит, именно эти вещи ему и нужны для его великих, непостижимых дел. А задача Степана — достать их. Любой ценой. И он будет использовать для этого все, чему научился за сорок лет службы, включая новое, самое мощное оружие в его арсенале — имя своего господина.
Первым в списке был респектабельный антикварный салон «Наследие Времен». Седой владелец в пенсне окинул его оценивающим взглядом, явно узнав ливрею некогда уважаемого, а ныне разорившегося рода Вороновых.
— Я ищу кусок метеоритного железа, — с достоинством произнес Степан. — Старый. Желательно, ржавый.
Владелец салона приподнял бровь, и в его глазах блеснул огонек жадности.
— Ржавый? Хм, какой необычный запрос. У меня есть кое-что на заднем дворе, что мой внук использует как гнет для квашеной капусты.
Он вернулся через пять минут, держа двумя пальцами бесформенный, покрытый грязью и ржавчиной кусок металла.
— Вот. Идеально ржавый. С вас… — он назвал сумму, от которой у любого здравомыслящего человека перехватило бы дыхание.
Степан даже бровью не повел. Он спокойно посмотрел на торговца.
— Мой новый господин, Калев Воронов, — произнес он тихо, но с нажимом, — очень ценит честность в делах.
Упоминание имени и ледяной тон дворецкого подействовали мгновенно. Улыбка сползла с лица владельца салона. Он вспомнил слухи. О раздавленной машине, ментально сломленном Мефистове, публичном унижении чиновника Шульгина.
— Э-э-э… — замялся торговец, его лицо побледнело. — Я, кажется, ошибся в оценке. Этот экземпляр, конечно, старый… почти ничего не стоит.