Поставив ее на стол передо мной, усаживается на стул, поворачивая меня так, что мои колени теперь упираются в его."
"Взяв ватку с обеззараживающим средством, проходится по моей скуле. Я шиплю, только сейчас понимаю, что мне больно. Лука кривится, словно не у меня, а у него раны на лице.
– Я за*бался уже побои твои видеть, – рычит, вдруг отстраняясь. Отбрасывает в сторону бутылек.
Весь как камень напряженный. С утробным рычанием, скидывает со стола все, что находится там.
– Рома, теперь этот м*дак! Ты готова терпеть их всех, а меня видеть не хочешь! – Варламов резко ко мне подается, к самому лицу.
– Да что с тобой не так, Ия?!
Я молчу. Только губы дрожат от попыток сдержать себя и не расплакаться тут перед ним.
А он смотрит на меня и в лице меняется.
– Твою ж! – отстранившись, хватает со стола бокал и в раковину его бросает, разбивая на мелкие кусочки.
Я думаю о том, что мы оба с ним, как эта посуда. Разбиты, сломаны, исковерканы. Сможем ли мы стать прежними? Сможем ли вернуть хоть толику счастья себе?
Я чувствую его боль, я разделяю ее. Варламов имеет полное право злиться. Он заслужил объяснений, заслужил узнать правду. Только если бы я могла… Если бы нашла правильные слова, чтоб рассказать ему все, не подвергая угрозе.
Он нервно измеряет комнату шагами. А потом вдруг снова ко мне срывается.
– Как ты могла согласиться?! Как тебе вообще такое могло в голову придти, Ия?! Выйти за него замуж!
В глаза его воспаленные смотрю и понимаю, что не могу больше это держать в себе.
– Да потому что ты на х*й меня послал, Варламов! – вылетает гортанный крик. В моих глазах слезы, меня душит ком, который прямо в горле.
– Ты и вся твоя дружная семья! Потому что кроме Оскара меня никто не защитил, понимаешь?! – поднимаюсь со стула, и к нему подхожу. Клянусь, если сию секунду не выплесну все, взорвусь. Просто перестану существовать. Мне так нестерпимо больно, что я больше не могу молчать.
Он замирает. Смотрит на меня озлобленно. Не нравится то, что я говорю? Ну так это правда, милый.