Продолжает возвышаться огромной скалой в моей комнате. Он не сочетается с моим настроением и интерьером. Одетый с иголочки, аккуратный во всем, почти педант. Один только его внешний вид с усладой подпитывает мой комплекс неполноценности. Лучше бы ему уйти.
И когда я уже пытаюсь сказать об этом, Оскар выдает:
– Ты не могла бы приготовить мне что—нибудь поесть. Дом работница выходная, а я с самого утра ничего не ел.
Он так смотрит на меня смущенно. И я ругаю себя за злость. В конце концов, во всем случившемся с нами, вины Оскара нет.
– Да, какие вопросы – улыбаюсь смущенно. – Дай мне пару минут. Нужно принять душ и переодеться.
Он кивает. Мнется на месте, словно хочет сказать что—то еще, но не решается. В итоге, пробубнив что—то тихое себе под нос, покидает мою комнату.
Принимаю душ, и, переодевшись, достаю телефон из тумбочки. Выключен. Уже три дня. Не хочу включать и разочаровываться, не увидев ни одного пропущенного звонка или смс.
Спускаюсь на первый этаж. Ужасный шум режет слух. Звук работающего мотора, какой—то грохот. По гостиной ходят мужчины в спецовках, выгружая мебель.
– Что здесь происходит?
Но они будто не слышат меня. Проходят мимо. Я иду за ними, и на крыльце замечаю Юлю. Ромкина жена, будто дирижер оркестром, руководит грузчиками.
– Не разбейте, эта статуэтка бешеных денег стоит! – кричит на одного неуклюжего, а когда оборачивается и замечает меня, хмурится.
– Не стой на проходе, – бросает небрежное, отворачиваясь.
А я закипаю от злости. Понимаю ведь, что задумала. И просто не верю, что этой суке хватает наглости! Еще неизвестно, что с Глебом, а они свои вещи в его дом ввозят! Вот уж две змеюки.
Сцепив кулаки, сбегаю по ступенькам, направляясь к белобрысой тваре. Если она думает, что я позволю ей это сделать – сильно ошибается!
– Миша! – зову начальника охраны. Мужчина, занятый разговором с водителем грузовика, подходит ко мне.
– Пусть грузят все обратно и уматывают, – в моем голосе сталь. Сама себе удивляюсь.
Мужчина выглядит растерянно.