— Всем в сторону! Всем в сторону! — скомандовал вышедший из комнаты боец.
В руке он держал целлофановый пакет с пистолетами сотрудников убойного отдела. А следом за ним второй спецназовец нес черную сумку, держа ее перед собой обеими руками. И все подались в правую сторону коридора, толкаясь и наступая друг другу на ноги. Тулегенов и Голубев, взяв Полину за руки, отошли вместе со всеми. Боец протянул пакет с пистолетами Пилюгину:
— Это ваши?
Майор и его сотрудники разобрали свое оружие.
— Один лишний, что ли?
— Да это Деревянко пистолет, — сказал Голубев.
Все дождались, пока боец с нитроглицерином скрылся из коридора, и сразу оживились.
— Ладно, пошли, — сказал капитан. — Без браслетов обойдемся…
Полина вдруг рванулась к Витьке, стоявшему у стены, обняла его, стала быстро целовать, прижимая к груди:
— Витенька… Витька… прости меня, прости, дорогой мой… Ты позвони дедушке — он тебя заберет. Мы еще увидимся, Витенька… — Она неистово целовала его, пока капитан не тронул ее за плечо:
— Пошли, пошли… пора…
Полина разогнулась и шагнула вперед.
— Я с тобой, мама!
Капитан сморщился, как от зубной боли, обернулся на Пилюгина, на других бойцов и сказал:
— Ну, шагайте быстрее…
Так они и пошли: Полина и Витька в окружении спецназовцев, а сзади — Пилюгин, Тулегенов, Голубев и Тимонин. Тяжелые, на толстых подошвах ботинки грохотали по коридору.
На площадке перед зданием было полно любопытствующего народа, и, когда они вышли, толпа загудела, зашевелилась.
— Где она? Где?
— Да вон! Баба худенькая! Я думал, из ревности кого-то замочить хотела, а эта… вчерашние радости!
— Не взорвала, значит? И никого не убила? А спецназовцев налетело — на одну бабу, герои!
— Одна баба, но с пушкой и бутылкой нитроглицерина!
— Да брось трепаться — откуда у нее нитроглицерин?
— А ты у нее спроси.
— Нормальная баба, чего у нее крыша поехала?
— Достали ее, видно…
— А может, обкуренная? Или наколотая?
— Да не похоже. Бабе-то за тридцать… и по виду не такая…
— А теперь какую ни возьми — или наркоманка, или алкоголичка!
— Папа! — из толпы выскочила Галка и бросилась к отцу.
Пилюгин поймал ее, подкинул вверх, отпустил, а потом расцеловал в обе щеки.
— Ой, папка, задушишь!
А капитан спецназа мягко, но решительно разъединил руки Полины и Витьки и повел Полину к автобусу. За ним потянулись бойцы, закинув автоматы за спины. Витька рванулся было за матерью, но рука Пилюгина легла ему на плечо, удержала.