На лавочке сидела Галка, перед ней стояла коляска, в которой спал маленький Мишка.
— Я думал, он давно спит, — сказал Пилюгин, присаживаясь рядом и ставя на скамейку пакеты.
— А он спит. Только еще и гуляет.
— Так, может, домой пора?
— Ты иди, мы еще с Мишенькой погуляем, — хмуро ответила Галка.
— Опять с тетей Ниной поругалась?
— Пап, я с этой тетей Ниной больше не могу. Она меня совсем задолбала!
— А может, ты ее? — устало ответил Пилюгин. — Вы что, сговорились, что ли? Хором из меня кровь пить будете? Может, ты ее ревнуешь? К родному брату? Ведь он без нее погибнет и — все, не понимаешь, что ли?
— Не погибнет! А я для чего? Я все умею! И пеленать, и купать, и кормить умею! — Галка вскочила и стояла перед Пилюгиным, сжимая кулачки.
— Она троих своих выкормила, — устало возражал Пилюгин.
— Вот именно — своих! А Мишенька для нее чужой!
— Какой чужой? Он ее родной племянник! И ты ей племянница.
— Я еще погуляю, — Галка пошла от подъезда к спортивной площадке.
Ранним утром джип Валеры Чистова вкатил во двор дома, в котором жили Александр, Полина и Витька Ивановы. В трех подъездах часто хлопали двери — люди спешили на работу. Валера не спеша направился к крайнему и столкнулся с Муравьевым, державшим собаку на поводке.
Вертя ключи от машины на пальце, Валера остановился, словно вспомнил что-то, и встретился с веселым взглядом Муравьева:
— Нравится машина?
— Какая машина? — не понял Валера.
— Машина для убийства! — Муравьев потрепал пса по холке. — Машина — супер! Абсолютно бесстрашен, мертвая хватка. Если за горло, то конец наступает через тридцать секунд.
— А тебе-то он нравится? — спросил Валера.
— Спрашиваешь! Никакого охранника не надо! Как говорится, против лома нет приема… — и Муравьев рассмеялся, поглаживая собаку.
— Окромя другого лома, — улыбнулся Валера и пошел к подъезду. Но скоро вышел — в квартире Ивановых никого не оказалось.
Джип Валеры, переваливаясь на ухабах, медленно полз по лесной дороге с глубокими, полузаросшими колеями. Дорога эта вскоре вывела его на огромную поляну, где стояло длиннющее приземистое строение из металла и стекла. Оно казалось совершенно безлюдным, окна во многих местах были выбиты, вокруг строения валялись обломки, битое стекло.