– А чей-то? Чей-то ты влезаешь? Ты мою племяшку не знаешь, а вон как зыркалки вылупил да клыки оскалил, – собрав последние остатки глупости, вякнула троллиха.
– Повторяю для особенных, – спокойным голосом продолжил демон. – Мальчика своими родственницами не пугаешь, в его сторону поползновений не делаешь – живешь спокойно. А если не угомонишься и парень из-за тебя надорвет любое свое здоровье, я тебя на радость мужу живьем закопаю.
Бледно-зеленая Гюрза отошла от нас, мелко дрожа.
– Шасгар, спасибо, выручил, я уж думал – кранты.
– Твоя бабушка четко все разъяснила. В контракте прописано, что нанесение вреда твоему физическому, интеллектуальному, личностному, социальному, эмоциональному и духовному здоровью до того, как ты окажешься в полной безопасности, а именно до момента твоего прибытия домой, отражается непосредственно на мне. И мне как-то совсем не улыбается перспектива увеличения срока служения твоей бабушке.
Опаньки, а вот это мы с бабулей как-то не обсуждали.
– Э-э-э… – Мне нечем было утешить мужика, ибо слышал о данном пункте в первый раз.
– Чуть не забыл, – спохватился он, – что значит «легион»? – Последнее слово он произнес на русском.
– А что такое? – Я невольно насторожился.
– Она сказала, что назовет так армию Повелителя демонов, если вдруг контракт будет нарушен и они перейдут в ее личное пользование.
– Это значит – много, – проговорил я и направился к стеночке на лавочку.
Демон вновь сделался пофигистом и отправился подпирать косяк. Бабуля тем временем вернулась, победно неся в руках что-то зеленое.
– Сейчас будем маникюр делать, – радостно сообщила она.
Оказалось, она где-то нашла довольно интересную траву, чем-то похожую на бамбук, только тоньше, и формой напоминающую длиннющий ноготь. Вот эту бандуру бабуля и крепила на пальцы Гюрзы.
– Иди, парень, не мучай себя, – сочувственно похлопал меня по плечу демон.
– Поражаюсь вашей выдержке, – буркнул я, разворачиваясь.
– Я демон, мы и не такое видели, – очень тихо ответил он.
И вот глубокой ночью, когда дриаде и эльфу надоело стоять на шухере, когда я устал настолько, что готов был плюнуть на все и пойти спать, наконец пришла жертва. То есть, я хотел сказать, муж.