Письмо от тетки Муры свалилось как снег на голову и внушало большие опасения. Нужны были очень веские основания, чтобы вообще писать письмо, да к тому же присылать его в Москву с незнакомым и, кажется, немножко полоумным Рудиком. Письма не писали давно. Года два, если Татьяне не изменяла память. Письма прекратились почти сразу после ее приезда из Израиля. Вдруг обнаружилось, что можно звонить — запросто, по коду, и не так уж дорого, и не надо ждать по пять часов, когда телефонистке вздумается вас соединить.
— Тетечка Мурочка! — кричала Татьяна. Разговор с теткой Мурой почему-то всегда проходил на повышенных тонах. — Вы как? Как глаза? Что сказал врач? Как Мулька? Ощенилась?
— Немедленно клади трубку! — орала в ответ тетка Мура. — На сколько мы наговорили? Это же бешеные деньги!
— Ни на сколько мы не наговорили! У нас скидки по выходным, ну, вы помните.
Но тетка Мура ничего такого не помнила. Для нее жизнь давно уже раскололась на «вы» и «мы», «у вас» и «у нас». «Вы» относилось к прошлому. «Мы» — к настоящему. Последний разговор с теткой Мурой совсем вывел Татьяну из себя. Откричав положенное про телефонные счета, которые Татьяна получит буквально завтра, разумеется, забудет оплатить, а если не забудет, то не оплатит все равно, потому что нет таких денег, уж она-то, Мура, знает, будьте уверены, так вот, нет таких денег, которые можно за просто так выложить за разговоры со старой, никому не нужной бабкой, затерянной в песках Иудейской пустыни.
— Камнях, — машинально поправила Татьяна.
— Что? — осеклась тетка Мура.
— Я говорю, затерянной в камнях. В Иудейской пустыне не песок, а камни.
— Камнях, — послушно согласилась тетка Мура и продолжила экзекуцию.
Минут через пятнадцать она иссякла и начала блеять что-то невразумительное. Невразумительное заключалось в том, что тетка Мура хотела Татьяну о чем-то попросить, а Татьяна не могла понять о чем.
— Позвони Рине! — сказала она сухим тоном человека, заранее готового к отказу.
— Нет! — твердо ответила Татьяна, уже понимая, о чем дальше пойдет речь.
— Позвони Рине! — еще суше сказала тетка Мура. — И зайди.
— Нет! — еще тверже ответила Татьяна.
— Занесешь ей от меня сто долларов. Ей сейчас очень тяжело.
— Ей всегда тяжело.