– Олеся! Ты никогда не была такой злой! – оборвал Тихий свою дочь.
– Нет, пап, ты меня неправильно понял. «Ведьма» в данном, конкретном случае не оскорбление, а констатация факта! – Олеся ответила отцу с непроницаемо серьезным лицом. – Ни одна женщина не может есть в таком количестве сладкое и не толстеть! Поверь, пап, ни одна! Если только она не ведьма по своей сути.
– Нет, правда, пап! – горячилась Олеся. – Вот ты сможешь ответить мне на вопрос: о чем больше всего мечтает почти каждая женщина?
– Не стареть? – высказал предположение генерал Тихий.
"– А вот и нет! – торжественно произнесла Олеся. – Есть сладкое в том количестве, в каком хочется, и не толстеть!
– Ну-ну! – усмехнулся отец. – Тебе-то это точно не грозит! Так что ты там будешь есть сегодня? И штрудель, и наполеон?
– Папка, – задумчиво протянула Олеся, – а может, Клаве именно сладкого и прям в таком вот объеме и не хватало, что она была такой злой, как считаешь? С тобой-то она никогда вот так не улыбалась, впрочем, как никогда и сладкого столько не ела.
– Что?
– А что тебя так удивляет, пап? Как еще можно объяснить все эти перемены с Клавой?
– Может, это ее клиент, – предположил отец.
– Ага, который привел ее для обсуждения своего развода именно в кафе-кондитерскую! – рассмеялась Олеся. – Которую, кстати, пап, именно ты ей и показал, сказав, что она наша с тобой любимая. А в поддержку моей догадки говорит тот факт, что Клава определенно поправилась.
Клавдия тоже увидела семью Тихих, и даже царственно кивнула им обоим, что было тут же замечено ее спутником.
– Пап, а сейчас только мне кажется, что они о нас говорят? Это она сейчас оправдывается ведь, да? Пап, он ее ревнует, что ли? – шептала Олеся, глядя в меню, делая вид, что выбирает десерт. Девушка села за столик так, что оказалась лицом к Клавдии и ее спутнику.
– Дочь, а тебе не все ли равно? – устало произнес Денис. – Пусть хоть к каждому столбу ревнует, видимо, он умнее меня. Скажи лучше, что заказывать будешь?
Они сделали заказ подошедшему официанту, и Олеся опять вернулась к обсуждению их соседки:
– Пап, а, кстати, она тебе колечко, что ты ей на вашу с ней помолвку подарил, вернула?
– Нет, не вернула. Да я бы и не взял. Зачем оно мне? Тебе отдать? – удивился отец.