Дариус сел в бумер и захлопнул дверь. С неба начали падать первые капли дождя, они ползли по ветровому стеклу, как крупные слезы.
В запасе оставался последний вариант. Разговор о брате Мариссы повернул его мысли в новое русло. Хаверс врач, вдруг он поможет. Надо поговорить с ним.
Погруженный в раздумья, он повернул ключ зажигания. Стартер взвизгнул. Дариус повернул ключ еще раз и услышал ритмичное тиканье. Страшная догадка просверлила мозг.
Бомба, прикрепленная к днищу автомобиля и замкнутая на зажигание, сработала.
В тот момент, когда мощный взрыв превращал его тело в пепел, он пожалел о том, что так и не успел поговорить с дочерью.
Глава 3
Бэт стояла под душем уже минут сорок. Наконец она намылилась в последний раз и подставила тело под горячие струи. Запасы шампуня подходили к концу, дешевые обои на стенах ванной разбухли от пара. Она выключила воду и накинула на себя халат. Губа распухла и болела. Бэт отвела глаза, чтобы не встретиться со своим отражением в зеркале.
Она вышла из ванной. В маленькой квартирке-студии было нечем дышать. Кондиционер сдох пару недель назад. Два окна и стеклянная дверь, выходившие во двор, наглухо закрыты. Бэт хотела было их распахнуть, но передумала и лишь проверила задвижки.
Нервы были все еще напряжены, но живот подводило от голода. Поужинать в ресторане так и не довелось. Она прошла в кухонный закуток и открыла холодильник. Остатки курицы выглядели съедобно, но, когда она открыла пакет, оттуда пахнуло падалью.
Перспектива набрать лишние килограммы ее в этот вечер не пугала. Требовалось срочно растолстеть. Бэт почему-то решила, что это избавит ее от опасности. Этих первобытных скотов привлекают только стройные девушки с красивыми попками, на лица они не смотрят.
Бэт зажмурилась, стараясь не думать о своем лице. Господи, она все еще чувствовала на себе чужие руки, грубые ладони продолжали мять ее грудь.
Нужно заявить в полицию. Только из дома сейчас выходить страшно. Подожду до утра.
Она подошла к дивану и легла, свернувшись калачиком. Ее била нервная дрожь. В желудке беспокойно ворочались макароны с сыром, к горлу подкатывала тошнота.
Громкое мяуканье заставило ее поднять голову.
— Привет, Бу.