— Дариус, если Рэт когда-нибудь на это согласится, то только из уважения к тебе. Хотя я и в этом сомневаюсь.
— Я заставлю его любым способом.
— Думаешь, что окажешь ей этим большую услугу? Он же настоящий зверь. Ты не боишься? Превращение — испытание еще то, а твоя дочь ничего даже еще не знает.
— Я сам ей все объясню.
— Интересно, как? Подойдешь на улице и скажешь: «Привет, ты меня не знаешь, но я твой папка. И вообще, поздравляю, ты выиграла в лотерею. Первый приз — превращение в вампира. Добро пожаловать в Диснейленд!»
— Ты меня достал.
Торман подался вперед, повел могучими плечами, затянутыми в черную кожу.
— Слушай, Ди, я тут подумал: ты мой старый друг. — Он помедлил. — Давай все это сделаю я, а не Рэт.
Дариус обжег его взглядом.
— Так: ты сделаешь это, а потом как ни в чем не бывало вернешься домой? Да за все это, старина, Уэлси забьет тебе кол в сердце и оставит на солнышке подыхать.
Торман вздрогнул.
— Пожалуй, ты прав.
— А после займется мной.
Тут уже оба поежились.
— И вот еще… — Дариус откинулся на стуле и подождал, пока официантка поставит на стол выпивку и отойдет.
— Я о ней позабочусь.
Дариус похлопал друга по плечу.
— Я в этом не сомневаюсь.
— Но Рэт все-таки, увы, лучше, — сказал Торман без малейшей зависти, просто констатируя факт.
— Да, ему нет равных.
— И слава богу, что нет. — Торман ухмыльнулся. — Ребята того же мнения.
Их команда предпочитала решать все вопросы в тесном кругу.
Беда в том, что для дочери Дариуса, полукровки, Рэт оставался последней надеждой на выживание. Только его кровь могла спасти ее во время превращения. Если дойдет до него… Тормана это утешало слабо. Он считал, что гуманнее бросить девушку на съедение льву.
Публика вокруг заволновалась и подалась в стороны, освобождая проход для кого-то или чего-то…"
"— Черт, вот и он, — пробормотал Торман и быстро допил свой стакан. — Ну все, без обид: я пошел. Вы и без меня разберетесь.
Дариус смотрел, как человеческое море обтекает огромную тень. Каждый инстинктивно стремился уклониться от опасности.
Рэт возвышался над толпой. Шесть футов и двенадцать дюймов ужаса, одетого в кожу.