Потом Роб приглушает свет и усаживается в кресло, пока Том раздает небольшие корзинки с глазированным попкорном, который он сделал специально по случаю.
Он старательно избегает смотреть мне в глаза, передавая мне порцию, замечаю я, и он делал так весь вечер. Жалеет ли о вчерашнем визите в клинику? Винит ли меня за то, что обеспокоила его? Может, мне стоит улучить момент, чтобы отвести его в сторону, убедиться, что он в порядке.
Не сегодня, решаю я, жуя попкорн. Я пообщаюсь с ним завтра.
Смотря фильм, я позволяю себе получать удовольствия – от вкусного ужина и чувства… чего? Семейной атмосферы? Все напряжения, разногласия, дилеммы и вопросы растворились, по крайней мере, на время.
Это, все же, значимое достижение, что мы продержались уже так долго.
– Добавки? – предлагает Дрю, когда мы делаем перерыв на середине фильма. Вставая пописать, я замечаю Алекса, заснувшего на одном из диванов, и Каро, сидящую рядом с ним с поджатыми ногами и стаканом апельсинового сока в руке.
– Он в порядке? – спрашиваю я тихо, кивая на Алекса.
Он открывает глаза на звук моего голоса, затем моргает, растерянно оглядываясь.
– Просыпайся, просыпайся, – говорит Каро, подталкивая его.
Он смотрит на нее в ответ, но в его взгляде есть что-то мутное.
– Я иду в кровать, – бормочет он. – Чувствую себя дерьмово. – Он поднимается на ноги, слегка покачиваясь.
– Тебе помочь? – Дрю встает поддержать его, но Алекс отмахивается.
– Увидимся утром, – говорит он, бредя прочь под хор пожеланий спокойной ночи.
К моему облегчению, ранний уход Алекса не портит настроение вечера. Мы смотрим вторую половину фильма, затем проводим несколько часов, рассказывая друг другу страшные истории. Даже Сандрин, кажется, раскрепостилась по мере вечера, рассказывая историю о своей бабушке, в чьем доме в Арденнах предположительно жил призрак маленькой девочки.
– Каждый раз бабушка накрывала на стол и для нее, – говорит начальница станции, хорошенько попотчевав нас списком жутких происшествий. – Хотя она не делала ничего плохого.
– Ты ее видела? – спрашивает Элис, округлив глаза и отложив в сторону всю свою научную рациональность.
– Только один раз. Как-то проснулась рано утром и заметила ее в саду сидящей на качелях. Я знала, это она, потому что она была одета в белое платье.
– Белое платье? – хмурится Том.