Отставив остатки еды, я наведываюсь в клинику, проглатываю пару таблеток «Трамадола», добавляя несколько бензодиазепамов, потом иду стучаться в дверь спальни Каро.
– Входите, – слышится слабый голос.
Она лежит на своей койке, все еще в черной юбке и топе, в которых была на похоронах.
– Как ты? – Я сажусь рядом с ней.
– Не спрашивай. Хорошо? – Ее глаза моментально наполняются слезами.
Ее руки засунуты под топ, ладони прижаты к животу.
– Ты уже чувствовала, как ребенок шевелится?
– Вчера в первый раз. – Она на секунду улыбается, но затем ее голос становится сдавленным.
Я прикасаюсь к ее щеке. На это мне нечего сказать.
Каро перекатывается на бок, закрывая глаза.
– Я не думаю, что смогу сделать это одна, – всхлипывает она.
– Тебе и не нужно. У тебя есть я, и Элис с Соней. Потом, когда вернешься домой, с тобой будут все друзья и семья.
Она согласно хмыкает.
– Ты им уже сказала? – спрашиваю я. – Своей семье?
– Я разговаривала с ними пару дней назад.
– Насчет ребенка? Или Алекса?
– И о том, и о другом.
– Что они сказали?
– Они в панике, хотели срочно вернуть меня домой, – говорит она. – Мне пришлось снова объяснять, почему это невозможно. – Она садится, одергивая футболку. – Мама расплакалась, а потом связь прервалась. Мне нужно попытаться позвонить им сегодня, но я не уверена, смогу ли с этим справиться. Знаешь, иногда легче разбираться со всем в одиночку? – Каро смотрит на меня, ища подтверждения своих слов. – Ты просто можешь пережить свои проблемы, но почему-то, когда сталкиваешься с реакцией других, становится только хуже.
Я киваю, впитывая истинность ее слов. Вспоминая собственную тягу к изоляции после аварии, то, как тяжело мне было находиться в обществе сестры, коллег, друзей, выносить постоянный груз их сочувствия и обеспокоенности. Они хотели как лучше, я знаю. Они попросту переживали.
Но были времена, когда я хотела закричать.
– Мне нужно тебя осмотреть, – говорю я. – Убедиться, что с вами обоими все хорошо.
– Но это не так, да, Кейт? – Свежие слезы начинают катиться по щекам Каро. – Что мы будем делать насчет Алекса?
Я думаю притвориться, что не понимаю, но это было бы нечестно.
– Я не знаю, – признаю я.
– Я пыталась поговорить с Сандрин. Сказала ей, что Алекс никогда бы не покончил с собой. Я говорила, что кто-то сделал с ним это.
– И что она ответила?"
"– По сути, ничего. Просто что будет полное расследование, как только АСН сможет отправить сюда команду.