Белизна вокруг создавала иллюзию стерильности и чистоты, но под этой маской ощущалась холодная пустота и отчуждённость.
Сергей, обычно сдержанный и собранный, замер рядом со мной, ошеломлённый неожиданным перемещением. Его глаза расширились от удивления, губы слегка приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но слова не находили пути наружу. Парень старался сохранить внешнее спокойствие, но я заметил, как его руки едва заметно дрожали, а взгляд метался по залу, словно пытаясь охватить всё сразу.
Простирающийся перед нами просторный зал был заполнен пациентами. Некоторые сидели за белыми пластиковыми столиками, на которых лежали разрисованные карандашами листы бумаги. Один мужчина в старом халате сосредоточенно раскладывал пасьянс, шепча себе под нос непонятные слова. Рядом женщина с длинными растрёпанными волосами водила кистью по холсту, создавая абстрактные узоры, напоминающие причудливые сны.
В дальнем углу несколько пациентов играли в шахматы, их фигуры двигались неспешно, порой едва ли не как в замедленной съёмке.
Шагая по залу, мы с Сергеем миновали несколько столиков. Он бросал взгляды то направо, то налево, бегло пробегаясь по лицам окружающих. В какой-то момент внимание парня привлёк один из сидевших за столом пациентов — сухощавый старик с глубокими морщинами на лице и седыми прядями, небрежно падающими на высокий лоб.
* * *— В записях Льва Платоновича, — неохотно добавил он, избегая моего взгляда.
— Кто такой Лев Платонович? — после некоторой паузы произнёс я, не сводя с Сергея глаз, и следом добавил: — Не заставляй меня задавать тебе десяток вопросов, мне нужна полная картина, и вытаскивать её из тебя клещами я не намерен.
Парень на мгновение замялся, и на его лице промелькнула лёгкая, почти неуловимая неловкость.
— Это наш бывший научный руководитель. Человек, который не просто обучил нас большинству того, что мы сейчас знаем, но и научил любить свою профессию и дело, которому мы посвятили себя и свою жизнь. Помимо этого, Ларионов был, скажем так, тем, кто открыл нам дверь в мир артефакторики.
Я кивнул, видя, что собеседнику есть что сказать дальше, и не ошибся.