По всей Российской империи та же картина: власть экономит на полиции. Нашли, в чем скопидомничать, идиоты!
– Зовите обоих, – сказал он наконец.
Через полчаса неофициальные тифлисские сыщики явились.
– Коллежский секретарь Снитко Петр Анисимович, – представился старший, подтянутый, рослый, с точеным лицом и аккуратной бородкой клинышком.
– Околоточный надзиратель, не имеющий чина, Гайдуков, – назвался его помощник, приземистый, широкоплечий, похожий на ломового извозчика.
– А по имени-отчеству?
– Парамон Иванович, ваше высокоблагородие!
– Для вас обоих, господа, я Алексей Николаевич.
Ковалев в двух словах описал ситуацию. Надо найти бандита Безвуглого. Хватит с ним миндальничать, начальство недовольно, приказало пресечь. Особо полицмейстер подчеркнул, что взять злодея лучше живым. Потому что к нему много вопросов.
Снитко сразу встрепенулся:
– А если живым не удастся? Больно ловкий.
– Уж постарайтесь, – отрезал коллежский советник.
Гайдуков молчал, но по лицу было видно, что задание ему не нравится.
– Вы тоже считаете захват пластуна невозможным? – спросил у него Лыков.
– Так точно.
– Почему?
– Да не дастся он. Живым ему неинтересно: виселица светит за многочисленное.
– Тем не менее следует постараться, – настаивал питерец.
– Говорить со следователем Ванька тоже не станет. Пустая затея.
Полицмейстер заерзал, а потом вдруг выпалил:
– Я с ними согласен. Отчаянный. Хуже любого абрека. Шлепнуть гадину, и дело с концом.
– Господа! – Лыков повысил голос. – Подчеркиваю: берем атамана живьем. На острие пойду я, вы помогаете. Только выведите меня на Безвуглого, дальше сам.
Помощник пристава и околоточный не без иронии покосились на начальство. Ковалев сказал:
– Алексей Николаевич только что сцапал в Закаталах Динда-Пето.
– Так это он? – с интересом спросил Снитко.
– Да.
– Тогда понятно.
– Прошу вас, господа, описать криминальную обстановку в Тифлисе, – сказал Лыков.
Полицмейстер начал излагать, а сыщики – помогать ему.
– В полицейском отношении город разделен на десять участков. Историческое развитие Тифлиса сказывается на их облике. Как правило, в русских городах в центре все прилизано, а шушера уголовная сидит по окраинам. У нас не то.
Лыков возразил:
– В Москве есть Хитровка, в Петербурге Вяземская лавра, и они тоже в центре.
– Да? – удивился Ковалев. – Не знал. Продолжаю. В каждом участке имеется, так сказать, господствующая национальность.