– Как? Уволить кого-то из кассиров по подозрению? Тогда остальные прекратят всякие подмены, мы ничего не добьемся.
– Не уволить, а послать с ревизией.
– А вот это интересно!
– Георгий Самойлович, мы знаем со слов Алибекова, что коллежский асессор Баграм-бек Макинский участвует в незаконных обменных операциях. Помните, я вам говорил?
– Помню, конечно. Этот гусь у меня на очереди в кутузку. Но одних слов разбойника мало.
– Для кутузки мало, – согласился Лыков. – Но для нашей операции достаточно. Мы пошлем его, якобы по воле начальства, куда-нибудь в дальние края.
– Не возьмут, – уверенно заявил полицмейстер.
– Смотря кто попросит. Если, например, это сделает Карл Федорович, кто ему откажет?
– Трембель не годится, – возразил Ковалев.
– Тогда кто? Личность рекомендателя должна внушать большое уважение. Фрезе? Предводитель дворянства? Директор конторы Государственного банка?
– Все не то, – отмахнулся коллежский советник. – Не то… Нужен человек со стороны, не из администрации. Ага!
– Ну, есть такой?"
"– Есть, Алексей Николаевич, – обрадовался полицмейстер. – И никто не заподозрит, и в просьбе нашей он отказать не сможет. Потому что зависит от властей.
– Кто же он?
– Фабрикант Адельханов.
Лыков был обескуражен.
– Это хозяин кожевенно-войлочного завода? У него еще магазин в Петербурге на Невском проспекте.
– Он самый, зовут Григорий Григорьевич. Почтенный человек, и очень богатый.
– Но при чем тут казначейство? Ваш негоциант выделывает штиблеты.
Ковалев назидательно пояснил:
– Вот вы не местный, потому и не знаете. Григорий Григорьевич начинал как финансист. Он и создал Тифлисское казначейство сорок лет назад. Для этого его пригласил из Москвы сам великий князь Михаил Николаевич, кавказский наместник.
– Действительно, не знал…
– Уйдя оттуда, Адельханов служил управляющим Тифлисской конторой Государственного банка, потом перешел управляющим в Тифлисское общество взаимного кредита. И только в тысяча восемьсот семьдесят пятом году учредил первую кожевенную фабрику. Теперь все его знают лишь с этой стороны. Но любой сторож на Александровской улице до сих пор помнит, кто создал губернское казначейство.