– А что я потом начальству скажу?
– А начальству легче станет, если тебя застрелят? Пусть лучше абреков!
– Так у нас не делается, – с сожалением пояснил коллежский советник. – Думаешь, мне охота лезть в ту карету? Да я по тысяче дал бы каждому, кто сделает это вместо меня, а не по сотне. Но министр не одобрит.
– Вах, твоя жизнь на кону, а ты министра боишься! – цокнул языком Зелимхан. – Наплюй на него. Купи разбойников, потом не будут разбираться, кто в кого стрелял. Если победишь.
– Я на царской службе, у нас так нельзя, – с сожалением повторил сыщик.
Зелимхан повернулся к Имадину и сказал:
– Хорошо быть абреком! Все можно. Начальников нет, бога тоже нет – очень удобно.
Пора было прощаться. Коллежский советник сказал другу:
– Связь с Гушмазукаевым – через тебя. Но где искать тебя самого?
– На Проектированной улице в доме Талаквадзе.
– Приходи сегодня ночью в гостиницу. Будем думать, как в живых остаться.
Алибеков кивнул, и чеченцы ушли. Сыщик выждал пять минут и удалился через другую дверь.
Новость, которую сообщил абрек, ставила все на свои места. Начальник конвоя не тянет на главную фигуру, скорее на пособника. Значит, кукловод все-таки Трембель. Ишь, приставил ротмистра к столичному сыщику, чтобы помог узнать место нападения. Этот поможет… А Скиба невиновен, теперь это очевидно. Чачибая разрешил абреку Зелимхану убить всех, кто будет в карете. А по условиям перевозки, директор-распорядитель сопровождает денежный груз.
Теперь, когда выявился главный противник, Алексею Николаевичу требовались союзники.
Главный вопрос – где состоится экс. Как найти в двухсоттысячном городе десяток боевиков? Без полиции не обойтись. Но там у вице-директора наверняка тоже есть агентура. Начнешь откровенничать с кем попало, и Трембелю тут же донесут. Значит, говорить можно лишь с Ковалевым, без которого полиция с места не сдвинется. Надо объясниться, принести извинения. И действовать с ним заодно. Для отыскания дашнаков привлечь двух сыщиков, с которыми Лыков уже имел дело.
И Лыков отправился на угол Слепцовской и Анастасьевской. Полицмейстер был на месте, но принял сыщика лишь через четверть часа. Выказывал свое недовольство.