Естественно, Святогора это немало бесило. Однако, он мог сколько угодно смотреть на меня исподлобья, поджимать губы и сверлить взглядом, но у него не было выбора — тут оставалось только смириться. Пока у меня нет личной армии и других доверенных лиц, такие ситуации так или иначе будут повторяться.
Я ощутил лёгкое головокружение. Не смертельное, но неприятное. Пора было что-то с этим делать.
— Лёша, да ты ранен! — вдруг раздалось рядом.
Я повернул голову и встретился с обеспокоенным взглядом Алисы.
Сцена вышла довольно неловкой: мы вроде как хотели обняться и даже потянули руки друг к другу, но на середине движения оба остановились, не желая показывать лишних эмоций на людях.
— Да нормально с ним всё, — неожиданно донеслось со стороны Белорецкого, хмуро смотревшего в нашу сторону.
Княжна тут же недовольно оглядела отца, а затем повернулась ко мне, ещё раз внимательно уставившись на моё плечо и грудь. После чего взгляд девушки плавно переместился на стоявшего неподалёку от меня Аверина.
— Господи, и Максим! — ропот Алисы стал громче, когда её внимание сконцентрировалось на страшной полосе, пересекавшей его лицо.
Максим в ответ по привычке лишь устало усмехнулся, но тут же скривился от боли и аккуратно расслабил лицевые мышцы.
— Папа, им срочно нужен лекарь! И куда дели Стёпу?
Евгений Константинович на миг завис, но затем как ни в чем не бывало, оглядывая дочь, ответил:
— Где ваш Степан, мне неведомо. А Пётр Иванович остался при полевом госпитале. Там у него было много работы, поэтому на задание мы его с собой не брали.
Знакомая фамилия невольно вызвала у меня улыбку и теплоту на сердце — граф не раз выручал меня и моих друзей с самого детства. Но с тех пор мы уже давно научились обходиться без его помощи, стараясь не дёргать важного человека по пустяковым травмам.
В комнате повисло напряжённое молчание. Пока я размышлял на эти темы, невольно заметил, как в этот момент Белорецкий слегка хмурится.