— Медленный и слабый, — спокойно, почти отстранённо бросил Алексей, сплюнув на пол, и вновь уставился на Светлицкого с выражением ледяного презрения на лице. — Всё ещё надеешься, что тебе что-то светит?
Патриарх натужно дышал. Тяжелораненый и теряющий кровь из целой россыпи глубоких порезов, он не нашёлся, что ответить. Лицо его искажалось смесью ярости, боли и, возможно, страха. Вместо ответа одержимый крепче сжал в руке артефакт — кажется, последний источник своих сил, вновь зачерпывая из него энергию.
Но на этот раз Алексей уже не был настроен играться.
"Мгновение — и удар. Светлицкий кубарем покатился по полу, сбитый с ног мощнейшей атакой. Его тело отлетело в сторону, задевая собой рухнувшую мебель, и остановилось у самого угла комнаты, рядом с Ваалом. Тот в это время, прижавшись к стене, с искажённым от муки и безысходности лицом наблюдал за происходящим.
Ещё удар — и противник вновь оказался без руки, весь в бордовой человеческой крови. Другой — и вовсе едва ли не разорванный на две части, но не могущий умереть, чтобы хотя бы так скрыться от опасного врага.
Алексей медленно подошёл к ним ближе.
— Вот твоя судьба, — произнёс он, указывая на Ваала пальцем, будто перстом правосудия.
В ту же секунду, словно призванные самой тьмой, вокруг беса вспыхнули и закружились сотни маленьких тёмно-бордовых, с оранжевыми искрами в сердцевине, звёздочек. Маленькие, но злые и голодные, они угрожающе жужжали в воздухе, неминуемо привлекая внимание всех зримо и незримо присутствующих в помещении разумных.
В следующий миг, повинуясь воле своего хозяина, они тут же облепили демона. А секунду спустя, Ваал неистово бешено завопил. Его рёв был не столько громким, сколько болезненным — это был вопль существа, познавшего настоящий ужас и боль. Через мгновение его крики превратились в визг — пронзительный, но тут же сменившийся на инфернальный вопль.
Звёздочки впивались в тело, кусали, разрывали, но не убивали демона окончательно.
Казнь была медленной. Жестокой. Без пощады. Даже по ощущениям наблюдателей, длилась она едва ли не бесконечность. Но хуже всего было, естественно, самому Ваалу — для него каждая секунда страданий казалась вечностью. И вечность эта была невообразимо мучительной.
Тёмный князь стоял неподвижно, наблюдая, как исчезает одна из чумных звёзд, одна из язв этого мира.