После чего, пригрозив аристократкам более серьёзной расправой и убедившись, что как следует их напугал, он вновь надел Екатерине повязку на глаза и вернулся на своё место.
Но сейчас ситуация серьёзно изменилась. В зале стало больше пленных, а количество охранников, напротив, заметно сократилось. После атаки и последующего переноса в новое убежище у надзирателей явно прибавилось забот, и следить за всеми похищенными они просто не успевали.
Возле окна, немного в стороне от связанных аристократов, слышался негромкий разговор:
— А круто шеф это придумал, да? — произнёс один из охранников, продолжая пристально наблюдать за улицей.
— Круто, конечно, ещё как, но… — ответил его напарник с лёгким сомнением.
— Очкуешь?
— Если при следующей подобной атаке нас вдруг случайно забудут отсюда забрать — будет совсем невесело, — закончил фразу мужчина, уставившись в окно на облако пыли вдали.
— Что есть, то есть. Жопы этих благородных говнюков так-то поценнее наших будут.
— Интересно, там кто-нибудь выжил?
— Выжить в такой ситуации — полбеды, — казалось бы со знанием дела отозвался третий охранник, стоявший от напарников немного в стороне.
— Вот как представлю, что придётся в темноте и холоде медленно дожидаться пока кончится энергия и тебя окончательно расплющит под весом конструкций… М-да.
— Печальная судьба…
— Согласен.
В этот момент, пока бойцы охраны делились эмоциями друг с другом, повязка на лице аристократки наконец-то поддалась и позволила ей вновь оглядеться по помещению.
Не теряя времени, Антипина сконцентрировалась на наручниках повернувшейся к ней спиной Виктории, и силой телекинеза порвала зачарованную сталь. Ощущение победы было таким сладким, но она не позволила себе задерживаться на этом моменте — каждая секунда промедления могла стать роковой.
Как оказалось, такие наручники были надеты только на Алису и Викторию, тогда как остальных сковывали по рукам и ногам простыми пластмассовыми хомутами. С чего вдруг такое особое отношение к этим двум девушкам, сейчас интересовало Екатерину только во вторую очередь. Ныне её больше волновало как освободиться из пут и поскорее выбраться из позорного плена.