Фроловна спала, зато где-то у соседей внизу громко работал телевизор. Я на всякий случай подергала входную дверь, удостоверилась, что хозяйка действительно закрыла нас, после чего покралась на кухню за едой. Пирожков мы с Фроловной сделали на целую роту – если возьму пару штук, она и не заметит. Кроме них я прихватила овощной салат, который делала себе, и сделала кофе. Водрузив все это на поднос, я вернулась в комнату.
– Это что? – хмуро спросил Кезон, глядя на еду.
– Твой поздний ужин, – ответила я, понимая, что сейчас он опять начнет капризничать, как ребенок.
– А почему он такой стремный?
– Какой ты, такой и ужин. Ешь или унесу.
От салата Кезон брезгливо отказался – видимо, капуста с огурцами его не прельщала. Кофе у него тоже восторга не вызвало – он его отхлебнул и подавился, а потом долго кашлял в кулак, стараясь приглушить звук. И заявил, что такого пойла не пробовал никогда.
– Это обычный растворимый кофе, – пожала я плечами. Сама его недавно покупала в супермаркете по акции.
– Видимо, растворимый – потому что он растворяет желудок, – хрипло ответил Кезон.
– О, как ты догадлив.
Я мечтала о кофемашине, которая могла бы делать и капучино, и латте, и американо, но стоили они дорого. Так дорого, что оставалось только вздыхать.
– Тогда сделай мне в кофеварке, – велел Кезон.
– Кофеварки у нас тоже нет, – ответила я, стоя у стены со сложенными на груди руками.
– А что есть? – расстроился он. – Турка-то хоть есть?
Турка была – моя, любимая, медная, с деревянной ручкой.
– Я заплачу, – словно угадав мои мысли, улыбнулся Кезон. – Пятьсот долларов за кофе. И по пятьсот за каждый пирожок. У тебя есть шанс выплатить долг.
– Какой долг?! – вытаращилась я.
– За мои кроссовки из лимитированной серии, которые ты втюхала бабке, – невозмутимо ответил он. – Ну что, по рукам или кэш отдавать будешь?
– Черт с тобой, золотая рыбка, – отлепилась я от стены.
Я пошла на кухню, мысленно кроя его на чем свет стоит. Тихонько сварила кофе, набрала пирожков на пять тысяч долларов по валюте Кезона и хотела было выйти из кухни, как нос к носу столкнулась со вставшей Фроловной. Она окинула меня изумленным взглядом и вдруг заулыбалась, хотя я готовилась к худшему и внутренне сжалась."
"– Молодец, Наташка, – похвалила она меня. – Правильно, ешь, а то худющая, как палка.