– Мы в квартире пожилой женщины, которая не ходит по карнавалам. У нее нет костюмов и масок.
– В точку, детка, – щелкнул пальцами засиявший как пятак Кезон. – Мы в квартире пожилой женщины. Ну, я бы не назвал ее женщиной – скорее, монстром с клюкой. Я реально ее боюсь. Но у нее есть то, что нам нужно. Одежда. Короче, лапуля, мы станем бабками.
– Ты в своем уме? – сердито посмотрела я на него.
– Разумеется, – величественно глянул на меня музыкант. – У нас нет другого пути, кроме как позаимствовать у твоей Фроловны одежду.
– Не буду я у нее ничего красть! – рассердилась я. – С ума сошел?
– А мы и не будем красть, – улыбнулся Кезон. – Я оставлю ей деньги. А взамен мы возьмем что-нибудь старое и ненужное. Мне вообще все равно. Я могу ничего не делать, а просто сбежать от папарацци, а со своими бандитос разбирайся сама.
Я не хотела переодеваться в старушку. Более того, я не хотела трогать вещи Фроловны. Но у меня не было другого выбора. Поэтому во мне включилась та самая Наташа, которая знала, как разрешить даже самые сложные ситуации во время проведения концертов.
Я собралась, побежала в зал и подошла к старому шкафу, в котором хозяйка хранила старую ненужную одежду, которую не носила, но выкидывать не хотела.
Едва я распахнула створки шкафа, как в нос нам удалил запах нафталина, и Кезон расчихался.
– Ты не благословила меня, – гундосо сообщил он мне, пока я торопливо вытаскивала одежду, от всей души надеясь, что Фроловна не вернется домой прямо сейчас.
– Что я не сделала? – изумленно переспросила я.
– А, здесь же говорят иначе, – досадливо поморщился Кезон. – Не сказала мне: «Будь здоров».
– Как коров, – хмыкнула я, доставая старые платья. Мне досталось синее, в белый горох, а Кезону – белое, в маковый цветочек.
– Мда, вкус у бабки отменный, – вздохнул музыкант и получил серую кофту на пуговицах и платок с узорами. Одеваться он, разумеется, не захотел – мол, не в его это стиле, надо найти что-то другое, но я молча дала ему подзатыльник уже во второй раз и безапелляционно велела:
– Быстро одевайся.
– Люблю властных девушек, – тронула его губы странная улыбка. – Бриджи-то снимать?
– А как ты думаешь? – нахмурилась я. – Живо снимай. У нас нет времени.
– Так мне еще ни одна девушка не говорила, – снова стал веселиться Кезон. – А можно я не буду их снимать? Платье-то длинное, до пола.
– Ладно, можно, – разрешила ему я.