– Прости, – сквозь смех – очень обидный смех – сказал Кезон. – Я не специально, правда! Вот нормальная вода, возьми, Наташ! А, здесь пусто, прости. Где у нас тут вода? Боже, ты мне сейчас сеньора Помидора из мультика напоминаешь – такая же красная. «Приключения Чиполлино» – помнишь? Про мальчика-луковку…
– Слушай, ты, мальчик-луковка! – взорвалась я. – Хватит ржать! Я тебя сейчас прибью! Какого черта ты творишь?!
Мне пришлось замолчать только потому, что появилась стюардесса, которая по обыкновению, улыбалась, но глаза у нее были удивленные.
– Она мне угрожает, – тотчас сообщил ей Кезон. – Вызовите полицию.
Я пронзила его взглядом и пересела обратно на диван, прихватив с собой фондан – прощаться с таким десертом мне не хотелось. Кезон уселся рядом, довольный, как сытый кот. А, ну да, он же поел, конечно, теперь он в хорошем настроении.
– Ната-а-аш, – протянул музыкант. – Почему ты такой злой человек?
Он сказал это так потешно, что я едва не улыбнулась против воли.
– Потому что ты такой добрый.
– Хорошо сказала. Обычно люди пытаются доказать, что они вовсе и не злые. И знаешь, что?
– Что?
– Ты классная, – сказал он, заставив меня почувствовать тепло в сердце, но тотчас все испортил. – Кстати, как насчет удовлетворения еще одной базовой потребности? Когда-нибудь занималась сексом на высоте десять тысяч метров над землей?
Его глаза блеснули, а в моих, подозреваю, появилось адское пламя.
– Нет, Кезошенька, – ласково ответила я.
– А чем я плох? – точно издеваясь надо мной, спросил Кезон. – Вроде выгляжу нормально. Смотри, ради чего я ходил весь год в тренажерку. – Не стесняясь, он задрал футболку кверху, демонстрируя пресс. – А, ты ведь уже видела.
– Какой молодец. Жаль, что нет тренажеров, чтобы качать мозг, а не мышцы.
– Слушай, почему ты такая закомплексованная? – не успокаивался он. – Ты меня боишься? Или вообще боишься мужчин? Как у тебя с личной жизнью?
Как же он взбесил меня в эти минуты! Хотелось подойти к нему и не просто отвесить пару лещей, но и в нос ударить.
"– Что ты хочешь? – прошептала я, склоняясь еще ближе к лицу замершего Кезона – так, что мое дыхание щекотало его губы.