– На огненную саламандру, – отозвалась я, стараясь не думать о шоколаде. – А вы – на козла.
– Что, я такой плохой? – деланно огорчился он.
– У него тоже борода есть. Да что вы опять ко мне пододвинулись так близко?! Отползите в сторону, пока промеж рогов не получили, – прошипела я. Этот странный тип меня ужасно раздражал. Но при этом я поймала себя на мысли, что я давно могла бы встать и уйти, но зачем-то продолжаю с ним диалог.
– Простите, я плохо контролирую свое тело. Оно видит красивую девушку и само к ней двигается.
– Я тоже свое контролирую плохо. Может с ноги дать, когда личные границы нарушаются, – нахмурилась я. Бородач, вздохнув, отодвинулся.
– Что-то у нас не получается коннекта, Катя, – задумчиво сказал он. – Дадите еще один шанс?
– Нет, – закатила я глаза.
– «Нет» – это «да» у женщин. Так что насчет парня? – не отставал он. Точно запал. Боже, почему я всегда притягиваю каких-то форменных идиотов?
– Вашего? – хмыкнула я.
– Вашего. Это с ним вы разговаривали по телефону? – никак не мог отвязаться от меня бородач.
– Вы ведь подслушивали, – фыркнула я. – А раз подслушивали, наверняка поняли, что я разговариваю с девушкой.
– То есть вам нравятся девушки? – уточнил он. Господи, да это лучшая отмазка для того, чтобы навязчивый тип отстал!
– Да, Антоша, мне нравятся девушки. Желательно без бороды, как у вас.
– У нас одинаковые интересы, Катюша. Мне тоже нравятся девушки без бороды.
Я тяжело вздохнула. Он мне надоел, честное слово! Не слушая его болтовню, я полезла я в рюкзак за портативным зарядным устройством – заметила, что телефон садится.
– Спасибо.
– Не за что. Так сказать, вернул долг, – улыбнулся он. Кажется, Антон хотел сказать что-то еще, но у него зазвонил телефон. Раздалась тяжелая музыка – буквально ворвалась в мои уши.
«Сладкая боль». Терпеть не могу эту песню. До дрожи в коленях.
Я ненавижу боль, как дьявола.И все, что может помочь мне,Когда больно нам двоим.Возьми мою боль себе.Долго это дерьмо мне слушать не пришлось – Бородач быстро ответил на звонок. К моему удивлению, разговаривал он на американском английском, да так бегло, будто бы это был его родной язык.