И все же Кристиан IV набирал в свое войско также и норвежцев. И пришло время, когда посланцы короля пожаловали за крестьянами в провинцию Акерсхюс, поблизости от Осло. А однажды весной объявились они и в усадьбе Гростенсхольм. Все заволновались — неужели их мужья и сыновья пойдут на войну и, молодые, красивые, полные сил, будут убиты на поле боя?
Слух о королевских гонцах быстро распространился по деревне, люди попрятались по домам. Лив послала Ирью сказать Таральду, чтобы он спрятался в лесной хижине. Та быстро побежала в лес, в страхе, что может потерять своего мужа в этой бессмысленной войне.
А Клаус и Роза ничего не знали. И датчане забрали их сына Еспера.
Пятидесятилетний Клаус в отчаянии смотрел на датчан и все никак не мог понять, что такое они говорят.
— На войну? С кем?
— С католиками, разумеется. В Германии.
— Кто же это такие? Тролли или водяные?
— Ты что, совсем спятил, старик? Разве ты не понимаешь, что мы должны защищать свою веру от папистов?
Клаус все никак не мог взять в толк, зачем эта война.
— А где эта Германия? — спросил Клаус.
Датчане отвечали нетерпеливо:
— Там, на юге.
— К югу от Акерсхюса?
— Господи помилуй, к югу от Дании. Клаус не сдавался.
— Я не желаю отдавать своего сына неведомо куда, чтобы он сражался где-то в другой стране. Вы не имеете права забирать его, я буду говорить с бароном!"
"— Это королевский приказ, и ты должен повиноваться.
— Отец! — в отчаянии выкрикнул Еспер, которого уводили со двора.
Клаус со слезами на глазах бросился за сыном. Он попытался отбить его, но на него были направлены ружья, а потом он получил такой удар прикладом, что свалился на землю, хватая ртом воздух.
В Линде-аллее Аре изумленно взирал на датчан.
— Как, обоих моих сыновей? Но я останусь совершенно один в усадьбе.
— Ты еще молодой и проворный, ты сам справишься со своим хозяйством. А Его величеству нужны твои сыновья. Это большая честь сражаться за родину.
— Какую родину? — не выдержал Аре.
— За Данию, разумеется, и за истинную веру.
— Вы лжете! Мы не желаем посылать своих сыновей на войну, которая нас не касается.
Тронд вмешался в разговор взрослых.
— Отпусти меня, отец. Я всегда мечтал быть воином. Побеждать в сражениях и прославиться.