Я к тому же предложил ей иметь со мной детей — возможно, именно это ее и испугало. Может, она побоялась очередного подменыша.
Лив выпрямилась, забыв о ревущем ребенке. Эта мягкая, спокойная женщина вдруг превратилась в дикую кошку.
— Ты всегда был самым неразумным из наших детей, Таральд! Сесилия и то умнее тебя!
Таральд возмутился.
— Разве я не выполнил своего долга? Разве вы не замечаете, как расцвела усадьба в моих руках, как поправились наши дела? А может быть, я не исполняю своих отцовских обязанностей по отношению к мальчику?
— Я говорю сейчас о другом.
Таральд не нашелся, что ответить своей матери: он чувствовал себя совершенно потерянным.
— Да помогите же мне, — простонал Даг. — Я не могу справиться с мальчиком!
— Нет, ты только подумай! — не унималась Лив. — Ирья обижена этим идиотом, каковым является наш сын, и теперь наше будущее будет вечно омрачено этим ребенком, которого нам не унять…
Внезапно она замолчала.
— Ирья возвращается назад! — воскликнула она, глядя в окно. — С узелком в руках. Разве это не Ирья, вон там, по дороге из Эйкебю?
Таральд кинулся к окну.
— Действительно, это Ирья. Никто не ходит так смешно, как она. Я пойду встречу ее.
И он бросился вниз по лестнице, уже не слушая того, что кричала ему вдогонку Лив.
Таральд встретил Ирью на дороге, ведущей в усадьбу.
— Ты вернулась, — сказал он с сияющими глазами.
— Да. Кольгрим беспокоит меня больше всего остального.
Он взял у нее узелок.
— Мальчик просто обезумел, когда узнал, что ты ушла от нас. Он заплакал, Ирья!
— Кольгрим? — удивленно произнесла она. — Я вовсе не думала, что он вспомнит обо мне…
— Не только он, но и мы все. Мать так разволновалась, Ирья, ты… подумала о моем предложении?
— Да, — серьезно ответила она.
— И что же?
— Я с благодарностью принимаю его. Но я недостойна тебя.
— Я не понимаю тебя. Разве плохо тебе оказаться хозяйкой Гростенсхольма?
— Я никогда не говорила этого.
"— И ты считаешь, что ты недостойна этого? Тебе стоит принять титул баронессы! Мы так нуждаемся в тебе! Отец сказал, что я сделал единственный в своей жизни разумный поступок, посватавшись к тебе. А мать набросилась на меня за то, что ей показалось, будто я тебя обидел. Она назвала меня слоном в посудной лавке, и я все же возразил ей, что не заслуживаю этого.
Ирья улыбнулась про себя. Баронесса всегда была умной женщиной.