– Старье! Что ты понимаешь? Я за ним больше года гонялся, в четыре очереди записывался, чтобы прочитать, вот наконец повезло. Это такой роман, такой… ты не представляешь!
– Какой – такой? – не отставала Наташа. – Интересный?
– Туся, книга совсем не обязательно должна быть интересной, чтобы люди стремились ее прочитать. То есть нет, я не так объясняю… Вот ерунда какая, совсем запутался. Ты «Трех мушкетеров» читала?
– Конечно, ты же мне сам давал эту книгу.
– Тебе интересно было читать?
– Ну… – Наташа поколебалась, обдумывая ответ, потому что «Три мушкетера» ей совсем не понравились: сплошные политические интриги и война, поплакать не над чем.
– И тебе хотелось бы перечитать роман еще раз?
– А зачем? – удивилась Наташа. – Я же знаю, чем там все кончится.
– Вот видишь, книга, казалось бы, интересная, а перечитывать ее не хочется, потому что сюжет тебе известен. А кроме сюжета, там ничего и нет.
– А что должно быть еще, кроме сюжета?
– Бывает еще кое-что. Не во всех книгах, конечно, но в некоторых бывает.
– Я тоже хочу прочесть, – решительно заявила Наташа.
– Не получится. Я должен завтра утром журнал вернуть, на него большая очередь, и завтра его уже другой человек возьмет.
– Что же я, тупая, по-твоему? – с обидой произнесла Наташа.
– Тусенька, ты не тупая, ты очень умненькая и развитая девочка, просто ты еще маленькая.
– Я не маленькая, мне уже четырнадцать лет! Меня на следующий год в комсомол примут. Джульетте вообще тринадцать было, когда она с Ромео обвенчалась.
– Ну, для комсомола ты уже достаточно большая, а для Булгакова еще маленькая. А что касается Джульетты, то для Ромео она, конечно, была уже взрослой, ему самому-то всего лет пятнадцать было.
Дома Наташа спряталась в своем закутке, который стал куда более просторным с тех пор, как из него убрали Люсин диван, и принялась разглядывать себя в висящем на стене зеркале.