— А почему Люсенька так быстро ушла? — испуганно спросила Галина Васильевна, которая ничего из сказанного не расслышала и приняла скандал за оживленную беседу.
Наташа наклонилась к матери и громко сказала прямо ей в ухо:
— Люсе нужно поработать над рукописью, а Катя должна делать уроки. Положить тебе еще кусочек торта?
Старушка согласно закивала и принялась, роняя крошки, жевать мягкий торт беззубым ртом.
Потом Ира вместе с Наташей отправилась на кухню мыть посуду.
— Ирка, зачем ты все это затеяла? — с тоской спросила Наташа.
— Я не хотела, чтобы все ссорились, я только хотела, чтобы эта курица поняла всю нелепость ситуации и всю постыдность своего поведения. Если никто из вас не может ей сказать правду в глаза, то я должна была это сделать.
— Зачем? — снова повторила Наташа. — Что от этого изменится? Неужели ты действительно думаешь, что от твоих нравоучений в Люсе хоть что-то дрогнет? Ей пятьдесят семь лет, она уже не станет другой, и по-другому думать не начнет, и по-другому чувствовать не будет.
— Значит, пусть она думает, что тебя все устраивает? Пусть позволяет тебе горбатиться, обихаживая ее и Катьку, и считает, что это нормально, что так и должно быть? — кипятилась Ира."
"— Иришенька, милая, ты пойми, Люся — моя сестра. Ее дочка — моя родная племянница. Они мне не чужие.