И неожиданно обрела здесь свой дом, семью, в которой были отец и мать и которая ничего не потеряла бы в глазах Иры, если бы избавилась от одного своего члена — от Игоря. Господи, как хорошо было бы, если бы родители его выгнали к чертовой матери! Конечно, Лизавета — зануда редкостная, порой от ее наставлений и поучений визжать хочется, но ведь она от доброго сердца это делает, она любит Иру и хочет, чтобы у нее все было хорошо. А Виктор Федорович — тот вообще как отец себя ведет, балует невестку, заботится о ней, разговаривает ласково.
Никогда у Иры не было настоящего отца. Мать — да, настоящая, конечно, не в счет, она больше пила и по мужикам таскалась, а вот Наташка ей мать в полной мере заменила, только Ира все равно относилась к соседке как к старшей сестре, уж очень молодой она была, всего на пятнадцать лет старше. И бабушка у нее была, не Полина, а Бэлла Львовна. А Ире так хотелось иметь родителей, взрослых, значительно старше себя, мудрых и понимающих, за которых можно спрятаться, как за надежную крепкую стенку.
За Наташку теперь не спрячешься, у нее столько проблем, что соседка стала хрупкой, как фарфор, еще одна неприятность — и может с сухим треском рассыпаться на части. Наташка сейчас сама нуждается в помощи и поддержке, и Ира не имеет права на нее рассчитывать. Но если не на нее, тогда на кого же? Лизавета и Виктор Федорович — такие надежные, такие добрые. Нет, ни за что на свете Ира не хотела бы уйти из их семьи. Да и насчет Наташки надо проследить, как бы чего не всплыло.
А если Игорь начнет выкаблучиваться, ежедневно напиваться, изменять ей направо и налево, то уходить придется. Или все-таки она сможет смириться и терпеть, не потеряв лица и не растоптав окончательно собственное достоинство? Боже мой, сколько же унижений ей предстоит еще вынести!
Она плакала все сильнее и горше. Виктор Федорович стоял рядом, ласково гладил ее по плечам и спине, прижимал к себе ее голову и что-то тихонько говорил, но слов Ира разобрать не могла. Ей было горько, страшно и одновременно сладко до головокружения.
Она не понимала, что с ней происходит, то твердо знала: ни за что она не уйдет. Все стерпит, все вынесет, но не уйдет.
Наталья
Валька Южаков смотрел на нее, хитро прищурившись. За последние годы он заметно располнел и сменил несколько кабинетов, кресло, правда, оставалось все тем же, то есть должность он не менял, однако по мере роста своего авторитета переезжал во все более комфортабельные помещения.
