Набрав полную кастрюлю красноватых крупных клубней, он вернулся к себе, попутно захватив на общей кухне глубокую миску с водой и два ножа: картошку чистили они обычно вдвоем, устраивая соревнования то на скорость, то на длину полоски счищенной кожуры, то на ее толщину, то на гладкость и округлость очищенного клубня. С самого начала в их отношения был привнесен элемент детской игры, будь то Янкины розыгрыши, или совместная чистка картофеля, или поход по магазинам за продуктами, во время которого выигрывал тот, кому удавалось углядеть на витринах большее количество ценников с заранее оговоренными цифрами.
Яна встретила его такими глазами, какие в народе иногда называют растопыренными.
— Русик, ты представляешь, Черномырдина сняли!
— Я знаю, — равнодушно откликнулся Руслан, расстилая на полу старые газеты и готовя плацдарм для битвы за ужин. — Нам еще утром из Москвы сообщили.
— Но за что?! Чем он провинился?
— Янчик, мы с тобой этого все равно никогда не узнаем. Невозможно понять, что делается в голове у нашего Президента, живем как на пороховой бочке.
— А этот, новый который? Он какой?
— Кириенко-то? Да кто ж его знает, какой он. К тому же его назначили пока только исполняющим обязанности премьер-министра. Потом Президент внесет его кандидатуру в Думу, а Дума будет думать, то ли утверждать его, то ли нет. Бери нож. На что играем?
— На круглость, — решительно ответила Яна. — На длину полоски ты всегда выигрываешь, а круглость у меня лучше получается.
— Честная ты моя, — усмехнулся Руслан.
Они принялись ловко орудовать ножами, бросая очищенные картофелины в наполненную водой миску.
— Русик, а Дума обязательно нового премьера утвердит? — снова вернулась Яна к политике.
— Вовсе нет. Как захочет, так и сделает.
— А что тогда будет?
— Да ничего. Президент снова внесет кандидатуру, а Дума снова будет думать. И так три раза.
— А потом что? Если Дума его так и не утвердит, что будет?
— Янка, ты с ума сошла! Откуда такие черные мысли? Думе тоже жить хочется, они же там не самоубийцы.
— Не помню. Кажется, нет.
— Вот именно. Все хотят сохранить лицо. Помнишь, как у Льва Кассиля: если слон на кита влезет, кто кого одолеет? И все начинают с умным видом прикидывать, кто из них сильнее.