Если браться за этот проект, придется в корне переделывать сценарий, чтобы строить меньше комнат, убирать массовые сцены, все эти улицы, балы, охоты, приемы и гулянья в городском саду.
— Но тогда дешевизна будет в каждом кадре видна, — возразила Наташа. — Это же невозможно будет смотреть.
— О том и речь. Поэтому у нас два выхода: или делать этот проект дешевым, или не делать вообще. Ты как? Согласна на сокращение бюджета?
— А большое сокращение?
— Да кто ж знает. Специалисты говорят, что если падение рубля хлопнет по голове, то доллар подскочит в три-четыре раза.
— Нет, конечно, — усмехнулась Наташа. — Я не самоубийца.
— Вот то-то и оно. Поэтому тебе остается выбирать между детективом и фильмом про нашу жизнь.
— Валя, я уже сказала, что за детектив не возьмусь. Ты что, меня совсем не слушал?
— Слушал, слушал, извини.
— Придется, — со вздохом согласилась Наташа. — Не сидеть же мне без работы, а ничего другого ты мне не предлагаешь. Дай мне еще неделю, я снова перечитаю сценарий, подумаю, сформулирую свои идеи, потом встречусь со сценаристами.
Пятнадцать, по числу серий, папок со сценарием лежали перед ней, и Наташа весь день внимательно читала, попутно отмечая на полях те места, которые можно будет переделать в целях экономии, если девальвация рубля все-таки случится.
Когда пришел Андрей, рядом с папками на столе лежали многочисленные листки с записями цен в долларах и рублях.
— Ты ударилась в экономику? — насмешливо спросил Ганелин, глядя на ее записи.
— Ой, и не говори.
— А зачем удешевлять? В вашей телекомпании финансовые трудности?
— Пока нет, но Южаков меня вчера до смерти напугал возможностью девальвации рубля. Он сказал, что если финансы рухнут, то снимать придется за копейки.