Можно ли расценивать это письмо как разрешение открыть Иринке и всем окружающим правду о ее отце? Или письмо предназначается только одной Наташе, поэтому Бэллочка по неосторожности открыто назвала Иру своей внучкой? Да нет, Бэлла Львовна всегда была очень предусмотрительной, она должна была понимать, не могла не понимать, что, начни Наташа распоряжаться ее вещами и деньгами, сразу возникнет вопрос: а почему именно так, а не иначе? Наташа должна будет сослаться на волю покойной, в подтверждение чего придется показывать письмо.
Выйдя из такси возле своего дома, Наташа миновала второй этаж и, не заходя к себе, поднялась в старую квартиру. Вставила ключ в замок Бэллочкиной двери — ключ не проворачивался. Она подергала за ручку и с удивлением обнаружила дверь открытой, а племянницу Катю — увлеченно обследующей книжные полки.
— Почему ты здесь? — строго спросила Наташа.
— Да ну, здесь замок хлипкий, три раза дернула — он и открылся, — небрежно ответила Катя, листая толстый том стихотворений Батюшкова 1883 года издания. — Клевая книжка, букинистическая ценность.
Том в темно-коричневом переплете лег на стол, где уже возвышалась солидная стопка редких и ценных изданий, в том числе и тех, которым насчитывалось больше ста лет.
— И что же ты здесь делаешь? — с видимым спокойствием, с трудом сдерживая ярость, произнесла Наташа.
— Книги смотрю, а что? Нельзя?
— Ты без разрешения вошла в чужую комнату, к тому же запертую.
— Так она же ничья, — девушка удивленно пожала плечами, — Бэлла Львовна умерла.
— То, что Бэлла Львовна умерла, вовсе не означает, что все это отныне принадлежит тебе.
— А кому же? — Катя зло прищурилась. — Тебе, что ли? Это по какому же праву, интересно знать? Ты ей была такой же соседкой, как мы с мамой. Если у тебя есть какие-то права на Бэллины вещи, то точно такие же права есть и у нас.