По коридору проплыл изумительный запах свежесваренного кофе… Затем провезли каталку, где лежала накрытая простынями довольно полная женщина.
– Куда ее? – поинтересовалась я у Гали.
– На операцию, – ответила та и недовольно прибавила: – Вечно Тамарка опаздывает, а я жди лишний час после ночного дежурства!
Я только вздохнула. Ну разве можно беспробудный сон называть дежурством?
Взяв ведро и швабру, пошла в самый конец коридора, чтобы начать оттуда трудовую вахту. В противоположной стороне вспыхивала красным светом надпись: «Не входить.
Стеклянные двери, ведущие в операционный блок, тихо осыпали стекла на пол. Медики мигом кинулись в сторону взрыва. Из приоткрывшихся створок валил черный дым. Словно посланец ада, в нем возник молодой мужчина, отчего-то по пояс голый, весь в крови и саже. На ногах у него болтались какие-то рваные тряпки – остатки одежды доктора.
– Идите скорей, там ужас, – и упал на пол.
Поднялась суматоха. Чтобы не мешаться под ногами, я забилась за диван в самый дальний угол и молча наблюдала за происходящим из своего укрытия.
Приехали пожарные, милиция, «Скорая помощь» из ожогового центра института Склифосовского. В воздухе стоял жуткий запах, и повсюду носились черные, жирные хлопья.
Примерно через час рыдающая Галочка рухнула возле меня на диван. Ее плечи мелко-мелко тряслись, тщательно нанесенный утром макияж размазался, волосы стояли дыбом, а на голубом халате тут и там виднелись черные пятна.
– Ужас, ужас, – твердила она.
– Что случилось?
– Баллон взорвался с кислородом! Жуть, жуть! Феликса Ефимовича на месте убило.
– А больная…
– Жива, – всхлипнула Галя, – легче всех отделалась, может, потому, что лежала? Ой, какой кошмар! Слышала, конечно, что в других больницах такое случается… Но чтобы у нас? Черная полоса началась с погибшей девки.