Я записала адрес, простилась со спортсменом, дошла до метро и села в поезд, следующий до «Красносельской». Ноги гудели, и поясница начала ныть. Устала я страшно, да к тому же захотела есть. За весь день в желудке побывало только мороженое и сок… Хорошо бы перекусить. Я раскрыла сумочку, где-то в глубинах валяются карамельки, запихнула одну под язык, чтобы обмануть голод. Руки нащупали конверт. Вот незадача, обманным образом получила от приветливого Руслана Михайловича тысячу рублей, нехорошо получилось. Ладно, завтра же отвезу деньги Алисе.
Я машинально приоткрыла конверт и уставилась на его содержимое. Ну ничего себе! По своей глубокой наивности я не написала в «ведомости» после цифр слово «рублей», не восемьсот рублей, а просто восемьсот. Руслан Михайлович же оперировал в своей жизни иными суммами, чем я. Ему и в голову не пришло, что «подписанты» давали «деревянные» денежки. В конверте зеленело десять стодолларовых бумажек.
ГЛАВА 18
Дверь квартиры Федотова поразила меня странным дизайном. Дверная ручка находилась слишком низко, а замочная скважина еще ниже.
– Кто там? – донесся тоненький голосок.
Я обратила внимание, что панорамный глазок также расположен не на совсем обычном уровне, и ласково ответила:
– Деточка, позови папу, скажи: тетя из больницы пришла.
Дверь распахнулась, и мой взор уперся в щуплого подростка, едва ли достигшего двенадцати.
– Папа дома? – повторила я.
– Вам кого? – пискнул мальчонка.
– У тебя несколько пап?
– Мой отец скончался десять лет тому назад, – довольно резко ответил школьник.
– Ой, прости, пожалуйста, – испугалась я, – ей-богу, не хотела сказать ничего плохого! Будь другом, позови Николая Евгеньевича, скажи, из клиники Чепцова пришли.
– Это я, – преспокойненько заявил ребенок.
– Как это «я»?
– Федотов Николай Евгеньевич перед вами.
В крайнем замешательстве я поступила совершенно по-идиотски.