Домой я вошла в полуобмороке и тут же налетела на Анелию Марковну, весело тарахтевшую в трубку:
– О, милейший Олег Михайлович, мне кажется, я с вами всю жизнь знакома! А вот и ваша жена явилась. Боже, душенька, в каком вы виде! Ноги грязные, руки, похоже, в крови, лицо черное…
Она сунула мне трубку.
– Алло, – голосом, не предвещающим ничего хорошего, сказал муж, – ну и где ты шляешься, душа моя? Чем занята весь день?
Я собрала всю силу воли в кулак и беззаботно прочирикала:
– В парикмахерскую ходила, в очереди просидела.
Анелия Марковна, не собиравшаяся оставлять меня наедине с трубкой, разинула рот. В глазах дамы вспыхнул огонь нездорового любопытства. Наплевав на все правила приличия, я весьма бесцеремонно отпихнула излишне любопытную даму и закрылась в гостиной.
– С десяти утра до полуночи просидела в цирюльне? – спокойно спросил муж. – Что же ты делала с головой? Пересадку волос?.
Я старательно рассмеялась, лихорадочно соображая, как поступить. Врать Олегу в лицо не смогу. Он всегда так глядит на меня, подняв левую бровь, что язык костенеет, и щеки заливает краска. Но по телефону можно попытаться обвести супруга вокруг пальца.
– Ну нет, конечно, – глупо прихихикивая, начала я, – просто дома такой трам-тарарам! Тома взяла дочку заболевшей Машки Родионовой…
Выслушав новости, муженек вздохнул:
– Все ясно, стоило нам с Сенькой умотать в командировку, как вы моментально вляпались в очередную историю: младенцы, гости…
– Ну Ирине ты сам адресок дал!.
Встречали вы когда-нибудь мужчину, который готов признать свои ошибки? Вот и Олег не обратил ни малейшего внимания на мою последнюю фразу и сказал:
– Оперативная разведка донесла, будто ты нанялась уборщицей в клинику профессора Чепцова и носишься там, размахивая ведром и тряпкой. У нас что, с деньгами совсем плохо? Или какая иная причина была работенку искать?
На секунду я потеряла дар речи.
– Я?! Кто тебе сказал подобную глупость?
– Нашлись люди.
– Не верь, врут.
– «Не верь глазам своим, в них все обман», – процитировал Олег, – значит, говоришь, неправда?
– Клянусь! – выпалила я.
– Чем? Чем клянешься?
Я призадумалась.