Да, я защищал их с матерью, содержал, обеспечивал. Как раз таки это больше про «отец», а «папа» — про доверие и теплоту. Я люблю дочь, но в то время, когда она была ребенком, не умел еще показывать ей свои чувства, а сейчас уже поздно. Фундамент заложен, и его не изменить никак.
— Хорошо, Алена, — киваю ей. — Поступай так, как считаешь будет лучше для нашего сына. Тебе виднее.
— Ладно, — нерешительно произносит она и делает шаг в сторону, чтобы обойти меня.
Отзеркаливаю ее движение, не пропуская ее. Алена тушуется и шагает в другую сторону, я повторяю за ней.
— Что тебе нужно? — громко выдыхая, хрипло спрашивает она.
— Ты знаешь что, — отвечаю ей и, не давая опомниться, притягиваю к себе за тонкую талию и накрываю ее губы своими.
Глава 25. Не благодари
Ненавижу такие ночи. Когда не можешь найти себе места, когда ты ворочаешься, сминаешь простыню под собой и не в состоянии совладать с собственными мыслями.
Уже глубокая ночь, в доме тишина, все давным-давно спят, а у меня так и не получилось заснуть. В итоге решаю попить воды, надеваю халат и выхожу на кухню, стараясь не шуметь. Стас лежит на диване в соседней комнате, и я незаметно проскальзываю мимо него.
На кухне набираю стакан воды и жадно пью.
Вот это занесла меня жизнь на новые берега. Но нужно искать компромисс и найти общий язык со Стасом, иного выхода не предвидится.
Вообще он всегда был благоразумным, но его сегодняшние угрозы меня напугали, что уж тут говорить. Я понимаю, что он сильный, может все и даже больше того, но надеюсь, он все же просто блефовал, пытался больнее меня задеть. Выкрикнул просто на эмоциях.
Тимофей.
С Тимофеем придется поговорить, потому что совершенно ясно — Стас не уйдет из нашей жизни, а сынок привязался к Северу, это видно невооруженным глазом.
Они полностью сошлись в своей полярности и настроились друг на друга автоматически.
От этих мыслей меня сразу же затапливает неадекватной ревностью. Я не привыкла с кем-то делить сына, а сейчас мне предстоит поставить интересы собственного ребенка на первое место и впустить Стаса в нашу жизнь.
Погрузившись в размышления, я не замечаю Стаса, поэтому пугаюсь, когда чувствую движение позади себя. Но испуг становится еще сильнее, когда он закрывает мне рот рукой.