Она должна была умереть очень быстро.
По крайней мере, у Прайора было хорошее чувство паузы, и он позволил присяжным как следует рассмотреть фото Ариэллы на экране. Дал всем возможность в красках представить, как она умирала. Он прекрасно знал, что разгневанные и негодующие присяжные выносят вердикты не в пользу подсудимого в девяти случаях из десяти.
– Тела жертв были осмотрены Шерон Морган, судмедэкспертом – и непосредственно на месте преступления, и в морге. Вас поставили в известность о результатах этих осмотров?
– Да, медэксперт вызвала меня в морг, когда обнаружила кое-что в самой глубине ротовой полости Карла Тозера.
– И что это было?
– Банкнота достоинством в один доллар. Ее сложили в виде бабочки, а потом еще вдвое и поместили в рот Карлу Тозеру.
Помощник Прайора с пультом от проектора уже подсуетился, вызвал на экран фото купюры. По толпе пробежали шепотки. Все это было для них внове. Ничего из этого не было ни в газетах, ни по телику. На стальном столе лежало странное оригами в виде крылатого насекомого.
Знание о том, что эта штуковина была найдена во рту у мертвеца, порождало какое-то потустороннее чувство – жутковатое насекомое, красивое и зловещее, словно вылупившееся у него внутри.
– Эта бабочка тоже была исследована экспертами, детектив?
– Да, я попросил криминалистов подвергнуть ее полному анализу. На этой купюре мы нашли два разных образца ДНК.
Эта последняя фраза произвела в зале эффект ударной волны. Не последовало ни возбужденных переговоров, ни громких восклицаний. Воцарилась мертвая тишина. Никто не шаркал ногами, не шуршал бумагами, не кашлял и вообще не издавал никаких звуков, которые ожидаешь услышать от большой, сгорающей от любопытства толпы.