Кейн уже достиг пика своих способностей и нуждался в чем-то посложней и поинтересней. В ком-то неприкосновенном. Вроде кинозвезды.
«Если б она только не умерла так быстро…» – подумал Кейн.
Первый удар ножа разбудил ее, а уже через секунду потушил свет у нее в глазах. Еще одна звезда. Нож Кейна изобразил эту звезду у нее на теле. В убийстве должно ведь быть и что-то еще, оно прошло слишком уж легко, слишком быстро. У нее был такой умиротворенный вид, когда она лежала на спине, вытянув руки по бокам… Он отнес мужчину наверх.
Двенадцать было важной вехой. Он согнул Карлу ноги и нагнул ему голову к груди, немного подправив получившуюся двойку. Естественно, эта мысль пришла к нему в голову, лишь когда он убил Ариэллу.
Он заметил, что Флинн смотрит на какую-то женщину у входа. И на остальных людей, стоящих вокруг нее.
ФБР.
Кейн облизнул губы.
Итак, его уже преследуют. Но вряд ли найдут. Федералы внимательно изучали толпу в зале, а не присяжных.
Кейн глянул на часы. Сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.
Они уже должны были обнаружить тело. То, которое он оставил для них вчера вечером – после того, как навестил Мануэля.
Все начиналось по новой, в последний раз.
Глава 54
Очередной ход Прайора заключался в том, чтобы вписать Бобби в установленную следствием хронологию событий и выставить его лжецом, поэтому следующим он вызвал соседа Бобби, Кена Эйджерсона – мужчину лет сорока пяти в двубортном костюме, скрывающем пивной животик, и с жиденьким зачесом, безуспешно пытающимся скрыть лысину. Одно из двух – не так уж и плохо. Эйджерсон подтвердил, что работает на Уолл-стрит и по четвергам всегда возвращается домой ровно к девяти.
– Что вы увидели, когда вышли из машины? – спросил Прайор.
– Увидел Роберта Соломона. Как вот сейчас вижу вас. Я запер машину и как раз шел к своему дому, когда услышал слева от себя чьи-то шаги. Поворачиваю голову и вижу – он.