Или что там сходило за праведное негодование в устах прожженного адвоката, навеки избравшего сторону обвинения."
"– Защита хватается за соломинку, ваша честь, – вот что происходит! Они понимают, что доказательная база по этому делу железная и что крыть им нечем. Вот и пыжатся направить дело на пересмотр. Вы это знаете. И я это знаю. Но они не добьются этого, бросаясь дикими обвинениями в адрес присяжных без единого доказательства – нет уж, сэр!
– Если б у нас были доказательства, мы давно бы пришли к вам, Гарри, – сказал я.
– И в чем она? Подставной присяжный, который на самом деле настоящий убийца по этому делу? Да такого просто не может быть! – воскликнул Гарри.
– Еще как может, – возразил я.
– Это просто смешно, – буркнул Прайор.
– Хватит! – взревел Гарри. Отвернулся от нас, подошел к своему письменному столу, вынул бутылку десятилетнего виски и три стакана.
– Мне не наливайте, господин судья, – сказал Прайор.
Бутылка зависла над стаканом, и Гарри нацелился взглядом на обвинителя. Ничего не было сказано. Судья просто неотрывно смотрел на него. Молчание уже становилось неловким, и на лице Гарри застыло все то же неодобрительное выражение.
– Тогда совсем капельку, – сдался Прайор.
Гарри налил три стакана. Один передал мне, второй Прайору. Мы быстро опрокинули их одним махом. Все мы. Прайор закашлялся, лицо у него побагровело. Видать, не привык к хорошему вискарю.
– Когда я еще был молодым адвокатом защиты, помню, как бывал в этих палатах, у старого судьи Фуллера.
Я поставил пустой стакан на его стол. Судья уже все решил.
– Меня крайне беспокоит это дело, и этот присяжный тоже. Нет нужды говорить вам обоим, как трудно далось мне это решение.