Тринадцать

— Ты не хочешь играть в «Манчестерских дьяволах», чтобы насолить мне?

— Причем здесь ты?

— Тогда почему? Ты мечтал об этом с детства. Когда тебя выперли, чтобы ты подумал над своим поведением, ты чуть не сошел с ума. На тебе неделями лица не было. Ты отказывался играть за другие клубы, говорил, что лучше вообще бросишь футбол, нежели будешь играть против своих же. Остин, я знаю, что порой слишком на тебя давил. Но я… я горжусь тобой. Ты должен это знать.

Глава 28

Оливия."

"После возвращения из нашей поездки прошло уже два дня.

Вчера вечером у нас с Остином не получилось увидеться. Он был на тренировке, а мы с мамой и Кейти ходили на пилатес. И теперь у меня болят даже те мышцы, о существовании которых я даже не догадывалась. Да что греха таить, у меня даже ресницы болят. Я вообще никогда не относилась к спортивным девчонкам. Не спрашивайте, как я попала в группу поддержки. Я автоматически стала ее членом, когда начала встречаться с Шоном. Именно так устроена школьная система.

Сегодня вечером у «Красных дьяволов» будет матч, а до него мы с папой решили доехать до магазинчика Остина.

Я давно хотела привести сюда отца, ожидая, что он сойдет с ума от восторга. Папа все никак не привыкнет к местному левостороннему движению, так что мы вызываем такси.

Такси привозит нас к небольшом зданию из темно-коричневого кирпича с большим панорамным окном с цитатой Уильяма Шекспира «Безумна до того любовь моя, что зла в тебе не замечаю я», по которому медленно стекают маленькие капли дождя.

Большую арочную дверь украшает вьющийся плющ, струящийся до земли, а прямо над дверью свисает одинокий фонарь. Я достаю из кармана ключ, что мне дал Остин, и, открыв дверь, переступаю порог. Жадно вдыхаю запах книг, заполнивший собой помещение, и поворачиваюсь к отцу, чтобы оценить его реакцию.

— Я бы не отказался от родственничка, у которого во владении тако-о-о-ой книжный магазин, — обводя рукой помещение, произносит отец.

— Мммм… ну что тебе сказать, — делаю вид, что задумываюсь, обхватив пальцами подбородок.

 — Усынови Остина.

Отец кидает на меня взгляд в стиле «ха ха, как смешно, нет» и продолжает рассматривать книжные стеллажи, установленные на цокольном этаже книжного. Здесь, на многочисленных полках, стоит большое количество книг, в числе которых: «Чувство и чувствительность» Джейн Остин, «Вдали отечества» Марии Эджворт, «Роб Рой» Вальтера Скотта. Помимо этих книг здесь еще множество старинных изданий других британских романов.