— Что там искать? Вонь? Старое шмотье? Объедки?
— То, радо чего она так рвется обратно.
Начиная от самого входа, Маэс начал тщательно проверять каждое ответвление, и они неизменно оказывались тупиковыми. В конце концов он снова добрался до грязного логова. Прошелся по периметру, небрежно отпихивая с пути обглоданные кости и пустые жестяные тарелки, разворошил сальную постель, даже в черный от копоти и жира котелок заглянул. Ничего.
Но когда уже собирался уходить, услышал легкий шорох. Невесомый, будто бабочка задела крылом и такой же мимолетный.
Маэс подошел ближе, жадно прислушиваясь и втягивая воздух, в тщетной попытке что-то учуять. Брейр был прав, вонь стояла дикая — грязным телом, кхассером, гарью, тухлыми остатками еды и нечистотами. Вся эта мешанина перебивала любые другие запахи.
Император обернулся и тяжелыми лапами начал разбрасывать хлам по сторонам, в итоге докопался до стены.
Пусто!
Но шагнув в сторону, он увидел то, что раньше было скрыто от чужих взглядов.
Уступ, а за ним темную нишу.
И оттуда на него испуганно таращились два янтарных глаза.
* * *Потом раздалось рычание, полное страха и бессильной ярости.
Император отшвырнул в сторону остатки барахла и подступил ближе.
В маленькой нише сидел звереныш. Такой же неопрятный, как и все остальное. Пятнистая шерсть свалялась и местами превратилась в одной сплошной колтун, еще не окрепшие крылья, покрытые паутиной розовых прожилок, были похожи на грязные тряпки.
Жалкий, убогий, даже кисточки на ушах были редкими и неровными.
Стараясь не напугать, Маэс аккуратно приблизился к малышу. Тот забился в самый угол и их последних сил шипел, словно дворовая кошка, а потом растопыренной когтистой лапой ударил императора по носу.
Тот лишь фыркнул и обернулся. Увидев человека, звереныш вдавился в стену, прижал уши и даже шипеть уже не мог.
Маэс присел на корточки:
— Выходи.
Мелкий жалобно запищал, пытаясь спрятаться.
— Я тебя не трону, — Маэс протянул руку.
Рысенок замер, насторожено принюхиваясь. Потянулся следом, но стоило только пошевелить пальцем, как острые зубки впились в ладонь.
Маэс даже не дернулся, позволяя жевать свою руку. В итоге котенок смущенно отпустил, еще раз понюхал и отодвинулся.
— Иди ко мне, — опять поманил император.
Его звериные глаза наполнились тьмой. Она манила, увлекала за собой, успокаивала.